– Спустя пять дней начнется Праздник молодых. Все, кто проявит склонность к боевым дарам, защитниками станут, и не важно… каков талант их будет в прочих всех делах.
Праздник молодых проводился в Калахаси каждые десять месяцев и по факту, как это нередко бывает, праздником не являлся. На мероприятие собирали всех подростков возрастом от ста восьмидесяти до ста девяноста месяцев, дабы в течение нескольких дней определить им подходящее ремесло. На выбор влияла не только расположенность детей к тем или иным небесным дарам, но и текущие нужды общины.
Однако Талик с Шенне были еще слишком молоды, чтобы думать о грядущем празднике, равно как о насущных проблемах поселения. Их первостепенной задачей было как можно скорее ускользнуть с общинного ужина. Они быстро закончили с похлебкой, уже набили рты оставшейся после нее ржаной булкой и теперь только ждали удобного случая. Тот представился, когда к Таймуру с Дафной один за другим стали подходить калахасцы, предупреждая о скором своем визите.
Талик кивнул девочке, и та, незаметно забравшись под стол, вынырнула с обратной его стороны.
– Скорее выводи нас, – шепнул ей Талик, среди множества змеек-вихрей, летающих вокруг ужинающих калахасцев, неспособный понять нужное направление.
Шенне схватила его за руку и увлекла вдоль рядов. В считаные минуты они домчали до дома и заняли свои прежние места возле тела Яра.
– Так в чем твой план?
– Пригнись, – мальчик почти вплотную прислонил свою правую щеку к мертвецу.
Правая сторона потока между ними погрузилась в слой «листиков души» Яра Каира и уже сама стала высасывать из него слабо держащиеся листки.
Мальчику было сложно оценить собранный таким образом урожай, но вскоре в дальней от Яра половинке потока движение листиков сильно ускорилось. Как будто они с Шенне были сообщающимися сосудами, в каждом из которых объем серых листочков неизбежно должен быть одинаковым.
– И повторяй за мной.
Талик стал медленно сдвигать шею вглубь кушетки, позволяя потоку высасывать некрепкие листики дальше по ширине тела.
– Все, больше не идет, – вскоре заключил он, увидев, что скорость потока в противоположной его части пришла в норму.
– Мы много взяли?
– Кажется, немало, – оценил Талик многочисленные появившиеся проплешины в покрывале из серых листьев.
Еще одним свидетельством успеха были распухшие вокруг них коконы вихрей-змеек – их радиус увеличился с прежних тридцати до примерно пятидесяти сантиметров.
– Побудь со мной, пока все не пришли, – тихо попросила девочка. – Одной не по себе совсем и как-то грустно…
– Да, хорошо, Шенне, – Талик и сам не хотел уходить. – И, к слову, даже без меня, когда ты будешь к Яру подходить, то несколько листочков, вероятно… войдут в поток.
Мальчик был уверен, что если он будет дома, а Шенне будет у изголовья кровати, какая-то часть потока окажется прямо над телом Яра и сможет зацепить еще несколько «частичек души», особенно если поток окажется близко к плоти.
– Да, так и сделаю, – устало, но с чувством удовлетворения от выполненной задачи смотрела на него девочка.
– Тебе нехорошо?
– Нормально, – слегка скривилась она. – Мне противно просто.
– А отчего?
– Не знаю, – отмахнулась Шенне. – От суеты, от смерти, от обиды. Все разом, – глаза ее вмиг стали влажными.
Тогда Талик подошел к ней, обеими ладонями от лба к ушам разгладил ее волосы, чуть наклонил ее лицо и, едва касаясь, поцеловал в губы, а затем прижал ее голову к своей груди. Сделал он это не думая и совсем без волнения, поскольку уже ничуть не страшился отказа или негодования с ее стороны.
– Крепись, Шенне. А завтра все обсудим. Если захочешь…
Вскоре пришли взрослые, и мальчик, не дожидаясь их появления на веранде, ушел через огороды, не желая в тот день еще раз попасться Таймуру на глаза.
Поочередно гости, среди которых были дети Яра Каира, их семьи, но больше его товарищи по службе, друзья и старейшины, подходили к телу Яра, дабы прошептать над ним напутственные слова. Калахасцы верили в жизнь после смерти, за которой должно было следовать перерождение души в ином теле.
Шенне отвели в сторонку, не оставив никакой возможности оказаться у изголовья. Однако девочка, обнаружив в себе недюжинную целеустремленность, вместо этого стала бродить по двору, наиболее часто топча те тропинки, что, по ее мнению, должны были расположить поток серых листиков между ней и Таликом под требуемым углом.
Ближе к полуночи тело Яра было отнесено на дальний край их двора, положено на поленья, полито полученным от Совета маслом и без лишних слов предано огню. Шенне стояла рядом с мамой, наблюдая, как огонь пожирает мертвое тело.
– Давай же отойдем туда, – потянула она в сторону маму, дабы воображаемый ею поток листочков оказался над костром.
Если бы Талик был с ней, он бы увидел, как серые «листики души» Яра Каира кучными косяками, словно поднятые сильным ветром, отрываются от тела Яра и устремляются ввысь.
«Спасибо, дедушка, – поблагодарила про себя Шенне, в суете целеустремленности так и не успевшая ощутить печали. – Прости, что не скорбела, как должна».
