— Но я попрошу тебя, мам, больше меня с ним не сравнивать, — Данила покосился на Вадима, — и не напоминать, что мы похожи. Я итак это знаю и с радостью бы это изменил, но, к сожалению, не могу. Мне до конца своей жизни придётся слышать, что мы с ним так похожи…. Я предпочёл бы это хотя бы дома не слышать. За комплименты спасибо! Это было мило с твоей стороны, но всё остальное было лишним. Этот, — молодой человек кивнул на Вадима, — мне противен! И вы должны это прекрасно знать и помнить. Поэтому попрошу перестать, мне говорить, как мы с ним похожи и что нас, видите ли, будут путать. Не думаю, что колясочника будут путать с нормальным парнем, который стоит на своих ногах. И сам он об этом позаботился!
— Даня… — выражение лица Вадима сразу стало печальным.
— Не желаю тебя слышать! — не дал договорить брату Данил. — Мам, надеюсь, ты сделаешь то, о чём я тебя попросил?
— Конечно, сынок, но… — женщина запнулась, тоже расстроенная тем, что Данил всё ещё ненавидел Вадима.
— …но может надо уметь прощать? — договорил за женщину Дмитрий Валерьевич. — Уже прошло достаточно много времени. Сколько можно злиться на Вадима и ненавидеть его? В институте тебе может понадобиться его помощь и поддержка. Может, пришло время его простить и перестать на него так злиться?! Он же уже столько всего пытался сделать, чтобы ты его простил. Он множество раз просил у тебя прощения. Почему ты не хочешь его простить?
— Во-первых, я сказал, что никогда его не прощу, и я сказал это совершенно серьёзно. Жалко вы мне не поверили, — закатил глаза Данил. — Во-вторых, сколько бы он не просил прощения — это ничего не изменит! Я на ноги от его слов «прости» не встану. Так что его извинения не имеют смысла. Он и не заслуживает прощения! И, в третьих, нам пора идти. У нас нет времени на эти разбирательства и разговоры. Может, уже пойдём? А то ты, пап, опоздаешь на работу, а мы в институт. Поговорить мы можем и потом, а время неизбежно уходит.
— Верно, — вздохнул отец. — Ты прав! Потом это обсудим, а сейчас поспешим.
— Пока, мам, — попрощался с мамой Данила и отец его начал спускать вниз.
— Пока, Данечка, — кивнула мама и вернулась обратно в квартиру.
Вадим посмотрел на закрывшуюся за мамой дверь, кинул взгляд на брата и отца и, тяжело вздохнув, тоже начал вместе с ними спускаться вниз, помогая отцу спускать Данилу. Молодому человеку, не смотря на то, что ему было больно от слов брата и от его ненависти к нему, всё равно надо было быть рядом с Данилой и помогать ему. Это теперь была его обязанность и, не смотря ни на что, он должен был выполнять эту обязанность. Он не имел никакого права бросать брата. Ведь тот теперь был ещё беспомощнее, чем раньше, и ему нужна была помощь и поддержка брата, хоть он сам этого и не признавал. Задачей Вадима было просто находиться рядом с братом и быть его опорой.
На первый этаж они спустились достаточно быстро. Данила пересел из кресла в машину на переднее сиденье рядом с отцом, чтобы у Вадима не было возможности сесть рядом с ним. Вадиму пришлось усесться на заднее сиденье. Дмитрий Валерьевич убрал инвалидное кресло в багажник и уселся за руль. Машина загудела и не спеша поехала по дороге. Данила уставился в окно и погрузился в свои мысли о первом учебном дне.
Машина, на которой ехали Демидовы, была не той машиной, на которой ехали братья, когда попали в аварию. Ту машину пока ещё не получилось починить и с ней предстояло ещё долго возиться. Эту машину им на время дал брат главы семейства, потому что она была очень нужна мужчине. Но машину необходимо было уже скоро вернуть и они лишь последние дни наслаждались ездой на машине и дальше парням придётся добираться до института своим ходом, а Дмитрию Валерьевичу на такси или на каком-то другом транспорте. Конечно, это было не столь удобно, как машина, но выбирать не приходилось. Навсегда им машину никто отдать не мог, и им нужно было ждать, когда получится восстановить старую машину, если, конечно, это получится сделать, на что все надеялись.
До института они добрались даже слишком быстро, чем планировал Данила. Всю дорогу в салоне автомобиля царило молчание, и за мыслями молодой человек даже не заметил, как они подъехали к зданию института. Но, увидев, что машина остановилась и что они уже рядом с институтом, Данила тяжело вздохнул, готовясь к тяжёлому испытанию. Первый день точно должен был быть самым сложным, потому что он не только первый раз будет в институте в инвалидной коляске, но и все студенты первый раз его таким увидят. Ему надо было только выдержать этот первый день, и дальше парень был уверен, что будет легче.
— Давай, Данил, — отец открыл дверцу переднего сиденья и поставил поближе к сыну его кресло. — Пора.
— Хорошо, — Данила снова вздохнул и пересел на кресло. — Спасибо, что подвёз!
