Я немедленно удалилась, но, чего скрывать, было ужасно интересно узнать, что общего у этих совершенно разных людей. Не ослышалась ведь, когда Валерий Николаевич сказал, что приехал ради Роста. И что это за волшебное слово «Гиви», после которого из Ростислава хоть веревки вей.
Ушла в спальню, а дверь «забыла» прикрыть плотно. Навострила уши. Ничего не разберешь, только «бу-бу-бу». Сначала долго говорил Валерий Николаевич. Потом его сменил Ростислав. Постепенно стала различать отдельные слова вперемешку с именами: тот же Гиви, мальчик, деньги, выкуп, документы… Винегрет какой-то. Но стоп. Совершенно ясно услышала: «Андрей Петрович». При чем он в их разговоре? Правда, Валерий Николаевич хотел его навестить по поручению Ии, но Рост не может иметь к этому никакого отношения. Загадка. Как ее разгадать?
Кажется, моя жизнь сделалась похожей на детективный роман. Меня похищают, допрашивают с пристрастием, а необыкновенная дочь спасает из заточения. Финал — больничная койка. Жалею, что не удалось глянуть в наглые глаза этого хлыща с бородкой — Роста, заправлявшего всей операцией. Сбили, наконец, с него спесь. Представляю, как он сейчас изворачивается, чтобы выгородить себя. Американские законы сурово карают за подобные дела. Пожизненный срок может заработать вместе со своими коллегами, если не представит смягчающие вину обстоятельства. Только навряд ли он их найдет. Это в России прошел бы номер в виде весомой валютной инъекции. Здесь не пройдет. Низко кланяюсь Дику Робсону, захватившему прямо в машине четверку гангстеров с Ростиславом во главе. Надя рассказала, что Ия, прорываясь ко мне, убрала с дороги десятерых здоровенных лбов, из которых двое остались живы и сейчас долечиваются перед следствием. Гордимся своей девочкой. Кто бы мог подумать, что моя малышка Ия станет настоящей грозой для мафии.
Приходил из полиции приятный молодой человек — Джеймс Робертсон. Он ведет это дело. Подробно обо всем расспрашивал. Особенно его интересовало, как выглядит Ростислав Анатольевич — главарь шайки.
Странный вопрос. Встречается, наверное, каждый день, допрашивает, а у меня интересуется его внешностью. Потом показал фотографию. Незнакомая личность. Так и сказал Джеймсу. Он поблагодарил, пожелал скорейшего выздоровления и удалился. С тех пор больше не наведывался, хотя грозился побеспокоить еще раз для уточнения деталей.
Надя со мной почти каждый день. Никакие уговоры перейти на другой режим посещений не действуют. Сидит в палате, развлекает меня, научилась делать уколы, получает у врача лекарства, следит за дозами — в общем, приобрела новую специальность медсестры.
Никогда не думал, что так вот неожиданно свалюсь. После того, как Ия решила вернуться за Таней, я благополучно попал из подпольного прохода прямо в объятия Дика Робсона. Здесь же стоял Марк Шиманский. Познакомились. Скоро появились Ия с Генрихом. С ними были Таня и незнакомый парень, на вид не очень привлекательный.
Дик сразу же отправил меня, Ию и Генриха домой. Таня осталась с полицией. Хочется верить, что она просто по глупости влипла в историю, иначе Ия не бросилась бы ее спасать. Надеюсь, скоро все прояснится и каждому воздастся должное. Но Таню не трогают. Ия разрешила ей жить в своем доме, пока они с Генрихом работают в России. Полиция задерживает Татьяну в США до окончания расследования.
Хорошо помню, приехали домой, не успел я раздеться, как сдавило грудь. «Скорая» забрала в больницу. С тех пор я здесь.
Снова и снова мелькают картины последних дней. Сильно припекло моих российских клиентов, ежели так круто взялись за мою семью. Ию с Генрихом чуть не убили, меня взяли в заложники. Документы им понадобились. Одним — чтобы обезопасить себя от разоблачения, другие увидели в них источник шантажа и наживы. Правильно сделал, что передал их генералу Рожкову, о котором Дик Робсон очень высоко отзывался. Пусть сами решают, как поступить с документами. Теперь, конечно, нужны и свежие факты, чтобы обвинить всех этих разбойников с большой дороги, продолжающих безнаказанно грабить страну.
Утро. Чувствую себя намного лучше, благодаря заботам врачей и Нади. А вот и она, как всегда, чуть свет. Бедняжка, достается ей. Сережа еще мал и требует не только ухода, но и контроля. Правда, смотрит за ним воспитательница, и Надя очень ею довольна, но все же это не мать. К тому же Надя совсем забросила свою любимую работу модельера. Быстрей бы мне подняться, тогда все снова станет на свои места.
Надя окидывает меня внимательным взглядом, остается довольна моим видом и состоянием. Я стараюсь показать, что уже вполне здоров, сжимая руки в локтях, демонстрирую свои бицепсы. Надя деланно приходит в ужас от моих движений и наставляет тоном врача, что нагрузки мне противопоказаны. Я должен спокойно лежать, улыбаться и слушать, что будет рассказывать любимая жена.
