Призрак явно этого не ожидала, но Ляля согласилась с Кассандрой и немедленно дала приказ отступать. Она отозвала даже тех, кто уже контролировал проход через соседние улицы. Ливьеры стянулись к маленькому госпиталю травников. Они зализывали раны, делились друг с другом бутербродами и яблоками, дремали и ждали новых указаний. Во внутреннем дворе, где было спокойнее всего, несколько человек принялись копать могилы для погибших.
Кассандра сидела у пустого оконного проёма и держала плотный купол покрова. Кажется, она даже лагерь ливьер никогда не охраняла столь тщательно. Впрочем, что там было охранять… Так, прикрыть с воздуха, чтобы их не засекли пролетающие мимо самолёты. Сейчас же она знала, что за ними пристально следят десятки людей, которые хотят их уничтожить и в чьём распоряжении всё оружие Федерации.
– Невероятно, – покачала головой Кассандра. – Как можно было дойти до такого…
– Что ты имеешь в виду? – отозвался Алишер, устроившийся в шаге от неё на перевёрнутом ведре. Огромный зелёный лист, прижатый к лицу, несколько приглушил его слова.
– Никакой справедливости. И никакого добра. Помнишь тот слоган на стене в замке? Так вот, ничего этого больше нет… Ливьеры и все те люди, которые стоят за ними, – им же всего лишь хочется, чтобы их услышали. Но система не желает слушать! И не оставляет им другого пути, кроме вот этого… – девушка скривилась и кивнула на окровавленный пол.
– Ну, и поэтому с точки зрения Федерации ливьеры – повстанцы и преступники, – заметил Алишер. – Они против Роттера и против власти, а власть – опять же с точки зрения Федерации – хочет для всех только добра. Как это всегда было и будет…
– Но это их страна, – упрямо сказала Кассандра.
– Значит, больше не их, – Алишер испытующе смотрел на неё.
– Да нет же, – воскликнула Кассандра вполголоса, чтобы не разбудить спящую подле неё Мари, – ты не понимаешь! Что она значит для нас, эта страна? Просто земля, на которой нам дали возможность что-то построить, что-то посеять и, может, продолжить род. Какая нам разница, где это делать? В то время как для них… для них каждый камень Флориендейла, каждый ручей – это родина. Представь, что я приду к тебе, отберу твой угол, всё переделаю и стану сама там жить! А тебя выгоню на улицу. Ведь ты никогда не сможешь забыть, что это был твой дом.
– У меня не угол, у меня целая комната есть, – заметил Алишер. – Хочешь? Забирай!
Кассандра усмехнулась и покачала головой.
– Дурак.
Алишер не ответил. Они молчали, и Кассандра чувствовала на себе его пристальный взгляд. Несколько раз она встретилась с ним глазами, надеясь, что ему станет неловко и он отвернётся, но этого не произошло. Неловко было только ей. Она поёжилась и сосредоточилась на покрове.
За окном уже совсем рассвело. Кассандра устала – пока ещё терпимо, но что будет через пару часов? Она не может передать покров другому человеку, даже Бимбикен, это же не эстафетная палочка. И что делать?
– Вымоталась? – спросил Алишер.
Кассандра кивнула.
– Ты тоже, – сказала она. – Я же вижу. Кстати, ты так и не объяснил, как вообще здесь оказался.
– Сложно сказать, – Алишер потёр лицо. – Судьба, наверное.
Кассандра тихо рассмеялась и оглянулась на Мари.
– Судьба, точно… – пробормотала она.
Кассандра не понимала, почему Алишер не ляжет спать, как другие. Вот если бы она могла!.. У неё слипались глаза и голова сама собой склонялась на грудь. Опасаясь, что сейчас заснёт, Кассандра потянулась одной рукой, расправила плечи и принялась считать радужные переливы своего покрова – из синего в красный, из оранжевого в изумрудный. Переливы было видно только под определённым углом, и Кассандра наклоняла голову то вправо, то влево. Пока не заметила, что тёмная точка, только что появившаяся на горизонте, с каждой секундой становится всё крупнее.
– А вблизи заметно, что у тебя глаза другого цвета, – внезапно сказал Алишер. – И вообще, совсем другие глаза. Не как у Ники и…
– Что? – рассеянно бросила Кассандра, вскакивая с места. – Ребята, тревога! – крикнула она. – Над нами вертолёт Федерации!
Вертолёт опустился посреди разбитой площади, лопасти застыли, и наступила тишина. Он пытался сесть ближе к зданию, но помешала полупрозрачная броня, которой управляла Кассандра. Командир ливьер, Призрак и другие молча ждали, стоя на крыльце и прильнув к аркам галереи. Вертолёт казался огромным, но, справедливости ради, Алишер никогда прежде не видел такую машину вблизи.
Наконец дверь отворилась. Бимбикен еле слышно выругалась и отступила в тень. Человек в сером костюме, вскинув обе руки в воздух, как бы показывая, что он не опасен, спустился по трапу на площадь. Громко цокнули каблуки. Он поправил красные перчатки, поглядел налево, направо и, наконец, на ливьер.
– Ну что, каково чувствовать себя проигравшей стороной… снова? – громко спросил Роттер, ни к кому конкретно не обращаясь.
