– Людям из моего прошлого. Мне важно знать… Ты не представляешь, Ника, насколько важно!
Эстель не могла больше сдерживаться: резко отодвинула стул и отошла к окну, кусая губы. Она живо вспомнила тот день, когда отдала Альфе Камиле свою настоящую дочь. Сколько ни умоляла Эстель, Альфа отказалась сообщить королеве, в какой семье нашла приют девочка, но Аврора, сочувствуя Эстель, всё же оставила ей адрес в Поверхностном мире. Эстель заучила его наизусть. И вот он, шанс… Ей нужно было увидеть свою дочь – хотя бы одну фотографию. Узнать, как её зовут и всё ли у неё хорошо. Что, если она несчастна? И наоборот, вдруг она счастлива – счастлива без неё? Эстель жаждала ответов и в то же время боялась их.
– Это тайна, Ника. Я прошу тебя, никому не говори! – сказала Эстель.
– Даже Уильяму?..
– Он ничего не знает.
Вероника молчала, растерянно стоя посреди комнаты и не понимая, что делать дальше. Она не так представляла себе прощание с матерью.
– Кому это письмо? – повторила вопрос Вероника.
– Я не могу тебе сказать, это опасно. – Эстель вернулась к дочери и порывисто обняла её.
– Ты уверена, что это действительно необходимо, в таком случае? – осторожно спросила Вероника.
– Да. У меня болит сердце. Все эти годы мы сидели взаперти, и я думала, что смирилась, но… если я буду знать, что у меня была возможность, а я ею не воспользовалась, это меня уничтожит…
Поглаживая Веронику по голове одной рукой, другой Эстель быстро вытащила из кармана склеенные листки бумаги и сунула их под кофту Вероники.
– Вдруг они следят за нами, – прошептала она.
Тревога матери передалась Веронике, и девочке стало казаться, что сейчас вой дёт господин Холланд, или охрана, или сам Роттер – и уличит их в нарушении дисциплины. Но никто не вошёл. Мама отстранилась, и Вероника поправила постоянно спадавшую с плеча сумку, которую Уильям подарил ей по случаю отъезда. Прежде она никогда не нуждалась в сумке, и это тоже было непривычно и волнительно.
Эстель расцеловала её в обе щеки и улыбнулась, смахивая слёзы.
– Всё будет хорошо, Ника. Я рада за тебя.
– Смирно!
Охрана застыла по команде Холланда: полдюжины широкоплечих мужчин в полной экипировке. Роттер не смог сдержать улыбки. Сам он приехал в Алилут с одним-единственным телохранителем – девчонка едва ли представляла для него большую опасность. Но охраной на месте занимался Уильям, и он, как всегда, буква в букву соблюдал протокол.
– Вольно.
– Как ты их выдрессировал, Уильям, – протянул Роттер. – Чудесно, чудесно. Новая форма отлично смотрится.
Он подошёл к одному из охранников и пощупал синий жилет.
– И ткань такая качественная. Местное производство?
– Так точно, командир.
– Очень достойно, да…
– Прикажете привести девочку? – спросил Холланд.
Роттер скривился.
– Ну что ты сразу о деле. А побеседовать? Какая шикарная погода у вас тут на юге! Ты заработался, Уильям. Или, может… – Роттер ухмыльнулся, – тебе просто не терпится остаться наедине с невестой?
Сморщенное лицо Холланда дрогнуло, но он не ответил на шутку. Возможно, его остановила мысль о любимой Эстель, отдающей своего ребёнка на заклание и даже не подозревающей об этом. Интересно, что он ей наплёл?
– Хорошо, пускай выходит.
Роттер нечасто навещал Алилут. Атмосфера города его раздражала, да и путь был неблизкий. Он давно уже собирался как следует взяться за этот округ и навести порядок, но, как это бывает, то одно, то другое – руки не доходили. Веронику он не видел уже несколько лет, пять или шесть, он точно не помнил. С тех пор девочка заметно повзрослела, но красотки из неё не вышло. Жидкие белобрысые волосы, неопределённого цвета глаза, вечно страдальческое выражение лица – в ней не было ничего особенного, никакой изюминки. Если бы не её проклятая кровь…
– Вероника, дорогая, – произнёс он, протягивая к ней руки в красных перчатках, – как жизнь молодая?
«Он совсем не изменился, – подумала Вероника, осторожно спускаясь по крутым ступеням к подъездной дорожке. – И какое ему дело до моей жизни?»
Но она знала, что не следует злить предводителя, от которого эта жизнь зависела. В конце концов, в этот раз он приехал с добрыми намерениями.
Поэтому, оказавшись перед Роттером, девочка вежливо поклонилась, как можно незаметнее вытерла вспотевшие от волнения ладони о штаны и ответила, что у неё всё в порядке.
– Рада, что вы посетили нас, господин Роттер, – поспешно добавила она, чтобы не показаться невежливой.
– Ты попрощалась со своей мамой?
Вероника кивнула, спиной чувствуя, что мать смотрит на неё сквозь окно в прихожей, где Холланд строго-настрого приказал ей оставаться.
– Удачи, Вероника. – Холланд обнял её так крепко, что девочка растерялась. С чего вдруг столько нежности? Уильям был приветлив с ней, но только и всего; по большей части ему не было до неё никакого дела.
Она обернулась, в последний раз окинула взглядом свой дом-тюрьму и уже открыла дверь автомобиля, как вдруг раздался голос Роттера:
– Нет, нет, стой. Охрана! Обыщите её.
