Мари оборвала себя на полуслове. Она не знала, как закончить это предложение, чтобы не задеть неожиданную попутчицу. К тому же было слышно, что водитель и охранник вернулись в кабину. Заворчал мотор, и машина рванула с места. Мари потянула Веронику за руку, чтобы та придвинулась ближе.
– Расскажи мне всё. Как ты здесь оказалась? Только тихо…
«Не надо было просить её рассказывать всё», – подумала Мари, теряя нить запутанного повествования. Кажется, Вероника давно ни с кем не разговаривала и теперь вот решила довериться Мари. Интересно, с чего вдруг? Потому что Мари такая же одинокая пленница, разлучённая с семьёй, да ещё и вдвойне беспомощная в её теперешнем состоянии? Скорее всего, Веронике было неважно, кто перед ней. Её слушали и не перебивали, её держали за руку. Мари чувствовала, что свободной рукой Вероника вытирает слёзы. Девочка плакала, вспоминая, как прощалась с ней мать и как они радовались, что спустя столько лет её выпускают на волю, а Мари думала: «Разве можно быть такой наивной? Я бы никогда не поверила в эту сказку про школу».
Машина то разгонялась, то резко тормозила, и Мари то и дело отвлекалась от рассказа Вероники, морщилась от боли и гадала, куда они едут. Но внезапно смысл сказанного дошёл до неё, и Мари насторожилась.
– Так ты не знаешь, что было в том письме? – поспешила уточнить она.
– Нет! – Вероника всхлипнула и, кажется, помотала головой.
– И не догадываешься даже?
Вопрос остался без ответа, слышно было только сбивчивое дыхание Вероники. Мари молчала. Что могла написать бывшая королева? Почему Роттер явился к ним домой? Одно должно вытекать из другого, не может же это быть случайным совпадением! Но… дочь Розы Клингер – принцесса Флориендейла? Мари бы рассмеялась, если бы ей не было так больно. Дочь Розы Клингер – обе дочери – родились в другом мире, они с детства неразлучны, они двойняшки!
Через несколько минут автозак остановился. Охранники распахнули двери фургона, и апельсиновые лучи закатного солнца на мгновение ослепили обеих девушек.
– Ты, которая в рубахе, выметайся! – приказал один из мужчин. – Руки подними, чтобы я видел.
Вероника завозилась за спиной Мари, вставая с колен. Девочке пришлось протискиваться между носилками и стеной, и она двигалась медленно, ссутулив плечи, опустив глаза, худая и с пунцовыми от слёз щеками… Тогда Мари наконец увидела свою собеседницу при свете дня – и разглядела её лицо.
У неё перехватило дыхание. Мари бессильно откинула голову и застонала от отчаянья. Этого не могло, просто не могло быть!
В голове звенело, пронзительно и протяжно. А ещё было мокро… Кассандра осознала, что инстинктивно отплёвывается от воды, льющейся в нос и рот, но мышцы лица были как чужие.
Поток воды прекратился, и Кассандра глубоко задышала, продолжая лежать без движения. Запястья сдавливали верёвки, а на ногах кто-то сидел – кто-то довольно лёгкий. Кассандра вспомнила про мальчишек, с которыми она разговаривала перед нападением, и, ожидая увидеть одного из них, приоткрыла глаза.
В самом деле, тот, что в очках, был тут, но он нависал над ней с угрюмым выражением лица, а не держал за ноги. Очки съехали на кончик носа, а лоб сморщился, как будто он напряжённо о чём-то думал.
– Она вряд ли одна из этих… – неуверенно сказал второй мальчик откуда-то слева.
– Молчи, – шикнул очкарик. – Она очнулась.
– Что здесь происходит? – Кассандра постаралась задать этот вопрос с максимальным достоинством, какое только возможно, когда ты лежишь на грязном полу, связанная двумя малолетками.
Мальчишка в очках открыл рот, но тут кто-то третий, удерживавший ноги Кассандры, поднялся и произнёс:
– Позволь мне, Томь.
Железные нотки в этом голосе не понравились Кассандре. Она вдруг сразу почувствовала сквозняк, гуляющий по полу и боль в стянутых запястьях.
Очкарик Томь отодвинулся, и его место заняла высокая девушка лет двадцати. Если бы не причёска и серебристый кулон на груди, её тоже можно было бы принять за мальчишку. Незнакомка смотрела на Кассандру, приподняв прямые тёмные брови; глаза были светло-серые, строгие и холодные, словно две ледышки, а губы сжаты в ниточку. Несколько секунд она пристально разглядывала каждый сантиметр лица Кассандры и вдруг рассмеялась.
– И чего вы так переполошились? Она совершенно безобидна и бесполезна.
– Что за хамство! – возмутилась Кассандра. – Ты ничего обо мне не знаешь!
– Я знаю, – ответила девушка, не переставая улыбаться, – что ты здесь в первый раз, поскольку понятия не имеешь о Призраке. Заявляешься без спросу в чужой дом и пугаешь детей. Потрудись запомнить.
– Э-э… что? Что запомнить?
– О Ангел! – девушка закатила глаза, нагнулась ближе и зловеще прошептала: – Призрак – это я!
Прищурившись, она уставилась на Кассандру, будто ждала какой-то особенной реакции. Однако та только раздражённо моргала, пытаясь избавиться от пылинки в левом глазу. Если бы она встретила этих ребят на улице, обошла бы их за километр. Но, кажется, времена, когда Кассандра могла свободно разгуливать по улице, закончились…
