Одна к печали полностью

Я тянусь и хватаю ее за рукав, тащу обратно.

– Не шути так. Это не смешно, – прошу я.

Но Айви не смеется. Слеза катится по ее щеке, и она быстро стирает ее. И все же крепко хватается за мою руку, и мы идем прочь от края, а потом плюхаемся на траву.

– Я пытаюсь не позволять этому влиять на меня, но это очень трудно, – шепчет она.

– Знаю, – говорю я.

– Но чем больше я думаю об этом… Если что-то действительно случилось с ней, и если это был не несчастный случай. Я бы хотела справедливости.

– О, Айви. Я бы чувствовала себя так же.

Несколько минут мы сидим молча. Айви выдирает пучки травы и подкидывает их на ветру, глядя, как стебли уносит в море.

– А ты знаешь, что на следующем повороте можно увидеть Иллюмен Холл? – спрашивает она.

– Правда?

– Ага. Пойдем, покажу.

Мы идем немного дальше, прижимаясь друг к другу из-за ветра.

– Смотри. Там, – говорит она.

Я прикрываю глаза от солнца. Школа отсюда выглядит такой маленькой, и тут видно лишь небольшую ее часть: бо́льшая часть полуострова скрыта скалами. Можно смотреть на горизонт и не понять, что она там вообще есть.

– Думаю, лорд Брэйтбон построил его там специально. Он выбрал это место потому, что оно такое уединенное. Думаю, именно поэтому оно мне так нравится: я чувствую там себя в безопасности.

Я пытаюсь взглянуть на школу глазами Айви: как на теплое, безопасное убежище, а не как на средневековую крепость, какой ее вижу я. Это нелегко.

Как только мы подходим ближе, тропинка становится более четкой, и вокруг нас появляется больше деревьев, кустарника, полевых цветов. В кармане вибрирует телефон: впервые с тех пор, как мы спустились с утесов, телефон ловит сеть. Это Патрик.

– Тедди? – спрашивает меня Айви.

Я качаю головой.

– Нет. – Я медлю. Я никому не рассказывала о том, как столкнулась с Патриком Рэдклиффом. Но, может, пришла пора немного открыться. – Это другой парень.

Айви вскидывает бровь.

– Продолжай.

– Окей, ты ведь знаешь, как я уехала в Уинферн-Бэй.

– И тебя поймали и заперли в нашей комнате?

Я морщу нос.

– Да, в тот раз. Боже, ты все помнишь?

– Я собираю эти блестящие самородки, словно сорока.

– Да уж, – бормочу я. – Ладно, ну, когда я была в кофейне в городе, то столкнулась с парнем. Очень сексуальным парнем. Он сказал, что его зовут Патрик Рэдклифф.

У Айви отваливается челюсть.

– Что, брат Лолы, Патрик?

– Он самый.

– И что он тебе сказал?

– Вначале он показался нормальным, но потом разошелся… то есть я хочу сказать, что он, очевидно, все еще скорбит… и он фактически просил меня помочь с расследованием. Он все говорил о подкасте.

– Матерь божья.

– Скажи, а? Ну конечно же я сказала нет. Но потом снова увидела его в школе, когда мы все узнали про Кловер, и поняла, что хотела бы помочь. Как раз в эту ночь Тедди написал нам обеим.

– О! – Айви открывает от удивления рот и стоит так, пока не складывает все элементы головоломки. – А я ведь хотела пойти и поискать что-нибудь об «Обществе сороки» после того, что сказала Кловер. – Мы проходим через школьные ворота, и извилистая тропинка, ведущая к школе, кажется бесконечной. Я уже давно не ходила так далеко. Болит каждая мышца. И я все еще не хочу, чтобы тропинка кончалась. Проводить вот так время с Айви – это то, чего мне не хватало с самого первого дня приезда сюда.

Настоящий друг.

Я не хочу, чтобы чары рассеялись.

– Мне сейчас на репетицию, но увидимся за ужином? – спрашивает Айви, уже убегая.

– Увидимся, – отвечаю я. Потому что, конечно же, она не чувствует того же, что и я. У нее уже есть свои друзья… и музыка, и учеба, и тренировки. Я ей не нужна.

Некоторое время я пялюсь на электронное письмо, затем толкаю локтем Айви, которая сидит рядом.

– Черт, иметь на побегушках такого парня, как Тедди, довольно миленько.

– Вы обе так и не сказали мне, что сделали с нашим бедным милым Теодором, чтобы он бегал по всей школе, выполняя ваши поручения, – улыбается Харриет.

– Боюсь, это останется между нами с Одри, – говорит Айви, подмигивая мне. Странно ощущать этот маленький секрет, который существует только между нами. По-хорошему странно. Хотя Харриет выглядит немного более расстроенной, она лишь изображает обиду.

– Он как наш взрослый подопечный, только гораздо более полезный, – продолжает Айви.

– Я все еще не разобралась со всеми этими подопечными. Кловер – твоя, верно? – спрашиваю ее.

– Подопечные – часто студенты, которые в конце концов станут префектами. Это как система менторов. Хотя я думаю, Кловер профукала свой шанс.

– Вроде того, как ты должна была стать следующей старостой, раз ты – единственный префект в этом году?

– Что значит, «должна была стать»? – Айви бросает на меня мрачный взгляд.