– Боже, тут так много картин, не могу обещать, что мне удастся чем-то помочь. Эти недели я совсем не обращала внимания на картины! – Одри смотрит на огромную галерею перед нами, заполненную, наверное, сотней картин разных размеров и возраста. Я провела много времени, глядя на них, стоя в очереди, чтобы войти в столовую. Среди этих картин есть мои любимые.
– Вот! Пятая снизу, седьмая справа, это оно, правильно? – Показываю на картину с теми же цветущими деревьями и пристройкой. Мы открываем фото на телефоне Одри, чтобы сравнить, и изображения совершенно точно совпадают. Картина заключена в замысловатую золотую блестящую резную раму: ни пылинки, ни тусклого пятнышка на поверхности.
– Да, вижу! – Ее взгляд изучает картину. – Хм, а что теперь?
Конечно, Одри права. Мы обнаружили старую картину на срезе страниц старой книги, которая соответствует картине на школьной стене, но какое отношение это имеет отношение к «Обществу сороки»?
– Погоди… подсади меня.
– Что? – Одри смотрит на меня, вытаращив глаза.
Я кладу обе руки на древнюю железную батарею у стены и поднимаю ногу. До Одри доходит. Она подхватывает мою туфлю и поднимает меня. Как только я обретаю равновесие, то помогаю Одри забраться к себе. Когда мы обе ненадежно устраиваемся на радиаторе, то снова смотрим на картину. В тот же миг я замечаю крошечную сороку в углу картины.
– Вот! – торжествующе вскрикиваю я.
Одри смотрит на фото в телефоне.
– Сороки не было на срезе страниц.
Мы смотрим друг на друга, потом – снова на картину.
– Айви, птица там, ее крыло согнуто, как будто она указывает им. Я бы сказала, немного неестественная поза для птицы. Если только ваши британские птицы не отличаются от тех, что водятся в Джорджии.
Мы обе поворачиваемся посмотреть туда, куда, кажется, указывает птица. На противоположной стене галереи расположен ряд маленьких квадратных окошек. Этот коридор – одна из самых старых частей школы, так что на этих окошках есть маленькие железные решетки. Одно из этих окон расположено напротив картины.
Я спрыгиваю с батареи и медленно иду к окну, подтягиваюсь на подоконник. Снаружи – знакомый вид на сад с деревьями и маленький каменный коттедж мистера Тавистока вдалеке.
Одри встает рядом со мной.
– Ну вот! Это тот же самый флигель, – кричит она, указывая на здание, наполовину скрытое деревьями. Затем поднимает телефон, чтобы сравнить. – Матерь божья. Так странно. – Одри встревоженно смотрит на меня, и кожа моя покрывается мурашками.
Я моргаю, несколько раз переводя взгляд с телефона на окно.
– Думаю, ты права. Поверить не могу, что этого не замечала! Наверное, раньше там был фруктовый сад, но потом он был распахан. Я все время там бегаю! Наверное, если не смотреть в это окно, дом выглядит совсем по-другому, иначе картину никак не узнать.
Одри плюхается на подоконник, свесив ноги.
– Айви, неужели мы действительно думаем, что птица на картине указывает дорогу к какому-то гниющему зданию на территории кампуса? Мы не Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Может быть, мы просто все это себе придумали? – Она скрещивает руки на животе. – Я вроде как проголодалась. Может, взять что-нибудь поесть?
Я смотрю на нее.
– Ты серьезно думаешь о том, чтобы сдаться сейчас? После всего этого?
Она закусывает нижнюю губу.
– Ну, гниющее здание или нет, это не может быть просто совпадением.
– Хорошо, я иду! Там уже темнеет, и мне не нравится мысль оставлять тебя одну. Но хочу, чтобы ты знала: это дерьмо пугает меня до чертиков. Если там есть летучие мыши, можешь на меня не рассчитывать!
Как только мы выходим на улицу, я жалею, что мы не догадались захватить пальто. В воздухе ощущается настоящий холод, но я подавляю дрожь ради Одри. Она может вернуться в любой момент, и мне не хочется ее пугать. Я ценю, что она здесь со мной, и я бы не заметила эту чертову картину на срезе книги, если бы не она. Вторая пара глаз очень полезна.
Она берет меня под руку и улыбается, пока мы идем через парк. Не могу поверить, как близки мы стали за такое короткое время. Я действительно ненавидела ее с самого начала. А сегодня в библиотеке буквально вывернулась перед ней наизнанку, и она слушала, действительно слушала, что не всегда получалось даже у Харриет. Не припомню, когда в последний раз Харриет спрашивала меня о семье.
Я оборачиваюсь взглянуть на школу, убедиться, что за нами никто не идет. Мысли мои сосредоточились на камерах видеонаблюдения и на том, что не проверила, есть ли камера тут. Оглядываюсь, прищурившись. Не видно ни одной, но нельзя быть уверенной.
