Одна маленькая вещь полностью

Лжец. Ему нравится свежий воздух и много пространства. Он сказал мне в первую ночь, что лучше будет сидеть под дождем, чем взаперти. Я пялюсь на голые белые стены, затем на стопку книг на столе. Он что, просто сидит один в этой пустой комнате каждый вечер и читает? Тут нет ни телевизора, ни игровых систем. Хотя у него есть телефон. Может, он играет на нем? Все считают, будто Чейз в доме мэра Стэнтона живет в роскоши, а вместо этого он, словно Золушка, изгнан в подвал, где, вероятно, должен драить полы.

Поднимаю взгляд на Чейза и вижу, как он хмурится.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает он.

Не сразу нахожу ответ.

– Я…

– Серьезно, – продолжает он ровным тоном, – зачем ты тут, Кэти?

Я вспыхиваю.

– Извини за это. Я просто подумала: будет лучше, если никто не узнает, кто я.

Он быстро кивает.

– Согласен. Но это не ответ на вопрос.

Я глубоко вздыхаю и приказываю себе быть храброй.

– Я пришла извиниться за то, что случилось в библиотеке, когда Скарлетт нашла нас.

Чейз пожимает плечами.

– Не нужно извиняться. Мне было все равно тогда и сейчас – тоже.

Он лжет. Наверняка. Если бы я провела весь обеденный перерыв, утешая кого-то, а он бы потом отвернулся и стал меня избегать, то была бы очень расстроена.

– Мне жаль, – повторяю я, на этот раз тверже.

– Не о чем жалеть.

– О боже, Чейз, примешь ли ты мои извинения? – рычу я. – Я пробежала через весь город, чтоб принести их!

Он вдруг смеется, затем резко закрывает рот, и на комнату обрушивается потрясенная тишина. Он смотрит так, будто поверить не может, что рассмеялся в моем присутствии. Честно говоря, я тоже не могу в это поверить.

Опускаюсь на край его кровати и начинаю теребить рукав футболки.

– Почему между нами всегда такая неловкость?

От этого он снова смеется, но на этот раз коротким скептическим смешком.

– А ты как думаешь?

Я вздыхаю.

– Я знаю, почему, Чейз. Просто хочу сказать… в ту ночь, когда мы познакомились, никакой неловкости не было.

– У нас был секс, – прямо говорит он. – Это довольно неловко.

– Тогда это не было неловко, – возражаю я. – Но моя дорогая подруга Мейси говорит, что ее первый раз был самым унизительным, что с ней случалось. А у другой моей подруги постоянно происходят неловкие моменты с ее парнем в постели.

У нас с Чейзом все было иначе, даже когда он раздел меня. Я никогда раньше не оказывалась голой перед парнем. Наверное, я должна была сгореть со стыда, но этого не было. Да, я нервничала. Да, сердце билось так, что я думала, будто оно взорвется в груди. Но когда сильные руки Чейза сжали мои бедра, а его губы прикоснулись к моим, я успокоилась. Последнее, что я чувствовала тогда, – это дискомфорт.

– Не знаю, почему мы не чувствовали неловкости в ту ночь, – сказал он, прислоняясь к письменному столу, – но точно знаю, почему нам неловко сейчас. Ты не должна быть тут, Бэт.

– Кажется, твоя мама не возражала.

– Моя мама, вероятно, наверху плачет от счастья, что у ее сына, бывшего зэка, есть девушка.

Поднимаю на него взгляд.

– Я не твоя девушка.

– Конечно. Но она, вероятно, думает так. И время выбрано идеально. – В его тоне проскальзывает сарказм. – Прошлым вечером за ужином мэр Брайан предупредил меня, что мне может быть сложно знакомиться с женщинами, потому что у меня есть судимость.

– Он правда так сказал?

– Да. Мама возразила ему. Поскольку меня осудили несовершеннолетним, эти данные не будут разглашаться. Но Брайан сказал, что все в любом случае знают, кто я такой. Так что не имеет значения, есть у меня официальная запись или нет. – Взгляд Чейза смягчается. – Мама очень расстроилась из-за этого. Так что, может, и хорошо, что ты забежала.

Я сухо улыбаюсь.

– Рада, что смогла помочь. – Делаю короткую паузу. – Кажется, твой отчим – засранец.

– Это он может. Хотя, мне кажется, по большей части он не осознает, как себя ведет. Он правда думает, что таким образом оказывает мне помощь.

– Почему твоя мама вышла за него?

– Потому что с ней он не такой, – говорит Чейз, кажется, с неохотой. – Он относится к ней как к королеве, – продолжает он еще более неохотно. – Некоторые из самых мерзких людей в Дарлинге говорили, что он просто хотел жену, которой можно помыкать. Но он вовсе не так обращается с ней. С мамой он ведет себя очень хорошо.

– Но он не очень добр к ее сыну, – обвиняю я, обводя взглядом пустую комнату.

– Я же сказал, что сам выбрал это место. Мэр не стал бы держать своего пасынка в подвале: это повредило бы репутации. – Чейз пожимает плечами. – Я не какой-то подвергающийся пыткам герой из плохой оперы. Он нормально ко мне относится. Кормит меня, одевает, дает крышу над головой. Это больше, чем соблаговолил сделать мой собственный отец. Взамен я не мешаю Брайану.

Если это и правда выбор Чейза, то он испытывает глубокое чувство вины, более глубокое, чем я думала. То, что он хочет заточить себя в подвале огромного особняка, ненормально. Однако не думаю, что он послушает меня, если сказать ему об этом.