– Матерь Божья, Бэт, ты шумишь сильнее, чем Годзилла в лесу. – Чейз появляется передо мной, в раздражении качая головой.
– Тогда прекрати убегать, – огрызаюсь я.
– Ты разозлилась? – его голос звучит изумленно. Глупый мальчишка.
– Да, я разозлилась. Я только что излила тебе душу, а в ответ ты убежал.
Он вздыхает.
– Я не убегаю. Просто мне не место рядом с тобой.
– Кто сказал? – я толкаю его в грудь. – И не говори, что мои родители, потому что они не считаются.
– Как они могут быть не в счет?
– Никто не считается, Чейз. Никто, кроме тебя и меня. Если ты скажешь, что я тебе безразлична, я поплачу, но переживу. Это твой выбор. Но если ты отталкиваешь меня потому, что я напоминаю тебе о твоей вине, а не потому, что действительно хочешь расстаться, то это чушь собачья! Если считаешь, что тебя неправильно выпустили из тюрьмы, так возвращайся туда. Нарушь закон и отправляйся обратно.
Он мрачнеет.
– Мне трудно жить с самим собой. Я терплю все, что творится в школе, потому что мне кажется это справедливым и я не хочу возвращаться в тюрьму, но все же чувствую вину за это тоже. Может быть, мое наказание должно быть вечным.
– И это вернет ее обратно?
– Ничто не вернет ее обратно. Вот в чем суть, – утверждает он, но в этот раз никуда не убегает.
Я снова толкаю его в грудь.
– Ты когда-нибудь разрешишь мне простить тебя?
– Я…
Я применяю другую тактику.
– Если ты так отчаянно хочешь все делать правильно во имя Рейчел, не думаешь ли ты, что она хотела бы, чтобы я была счастлива?
Он прищуривается.
– Ты пытаешься манипулировать мной.
– Я пытаюсь заставить тебя понять: то, что случилось с Рейчел, – несчастный случай. Я простила тебя. В ответ ты уходишь и бросаешь меня. – Тыкаю его в грудь третий раз.
Он хватает мою руку, вероятно, чтобы я не пробила дыру в его груди.
– В Дарлинге есть дюжина парней, которые будут для тебя лучшей парой, чем я.
– Назови хотя бы одного.
Он открывает рот, закрывает, открывает снова и опять закрывает.
– Ха, – торжествую я. Делаю шаг к нему и обхватываю его за талию. – Никто в мире не станет слушать меня так, как ты.
Он немного расслабляется и обнимает меня.
– У тебя низкие запросы, куколка.
– Не очень. Ты был у меня первым, а я уже в выпускном классе, так что я бы сказала, что у меня высокие запросы. Просто у тебя низкое самомнение.
– Это ты мне так советуешь слезть с креста?
– А мне нужно это делать?
Он тяжко вздыхает.
– Нет.
Мы долго стоим у навеса Палмерсов. Наконец я отпускаю его.
– Мне нужно возвращаться, – неохотно говорю я.
– Да, – он стоит, не пытаясь уйти.
Я отхожу назад, боясь, что он вернется в свою скорлупу из чувства вины, если я отведу от него взгляд.
– Какая у тебя сегодня одна маленькая хорошая вещь? – спрашиваю я, пересекая соседскую лужайку.
– Ты.
В пятницу утром я нахожу в шкафчике полевой цветок. На моем лице расплывается улыбка. Я стою спиной к коридору, чтобы никто не видел, какой легкомысленный у меня вид.
– От кого это? – требовательно спрашивает Скарлетт, заглядывая через плечо.
Я перекатываю стебелек в пальцах.
– Сорвала на автобусной остановке, – лгу я. Что бы ни происходило между мной и Чейзом, мы должны хранить это в тайне, чтобы выжить.
Скар делает сочувственное лицо.
– Отстой, что тебе не вернули машину. Хотя ты, кажется, не расстраиваешься по этому поводу. Ты как-то чаще улыбаешься в последние дни.
Я прижимаю цветок к щеке.
– Стараюсь сосредоточиться на хорошем, а не на плохом.
Философия «одной маленькой хорошей вещи» Чейза не так плоха. Прошло две недели после истории с пожарной тревогой. Машину мне не вернули, но возвратили дверь. Не знаю, почему, но ее поставили на место на следующий день после той ночи, когда я разрыдалась во дворе перед Чейзом. Сигнализация по-прежнему стоит на дверях и окнах. Но я надеюсь, что если не нарушу договоренностей с родителями, то и ее скоро снимут. Запрет выходить из дома теперь не имеет особого значения, потому что Чейз почти каждую ночь проскальзывает ко мне во двор. У меня нет желания идти куда-то гулять. Скарлетт постоянно занята с Джеффом, они теперь официально вдвоем. В любом случае Чейз – единственный, кого я хочу видеть, с кем хочу сидеть в темноте обнявшись и разговаривать.
К сожалению, разговоры – это все. Я умираю от желания, но Чейз непреклонен на этот счет. Он все так же настаивает, что мы просто друзья.
Друзья оставляют
Ха.
– Милый топ, – говорю я, меняя тему. Скарлетт одета в розовую блузку, из-под которой просвечивает топик. Два страза украшают кончики большого воротничка. Блузка сочетается с узкой серой юбкой и серыми балетками.
Лицо Скарлетт озаряется.
– Это «Шанель», – визжит она.
– Да ладно. Правда?
– Да! – Она приподнимает уголок блузки, чтобы я смогла увидеть маленький золотой квадратик с буквами CC. – Я купила его в онлайн-магазине. Так боялась, что ее продадут раньше, чем я скоплю денег. Потом беспокоилась, что она не подойдет по размеру. Получила ее в субб…
– Где ты была? – обрывает ее Джефф.
Пораженная, Скар отпускает блузку, разворачивается и лицом к лицу сталкивается со своим разозленным парнем.
– Э, разговаривала с Бэт.
