Взвод шумел. Обсуждали происшествие. Штора колыхалась на разбитом окне, комнату наполнял холодный воздух снаружи, но он не остужал спорящих. Загинайло оставался за своей фанерной трибуной. Он не вмешивался. Его не тревожило то, что он еще чего-то тут не знает. Скоро выяснится. За три дня он хорошо приготовился к исполнению своей должности, штудировал уголовный и административный кодексы, устав патрульно-постовой службы (сокращенно ППС), различные пособия, криминалистскую и юридическую литературу. Этот ускоренный курс наук он прошел самостоятельно, запершись у себя в каморке в казарме. Ему ничто не мешало, ни шум, ни громкий стук в дверь, ни рев, ни хор мертвецов за стеной в соседней комнате, где жили два товарища, такие же два командира взвода, только из другого батальона. Загинайло все освоил и запомнил, все существенное, что есть в этих книжках. Ему запала в ум фраза, прочитанная в одном из пособий: «Надо понять дух этой профессии. У каждой профессии есть свой дух». Что ж не понять, если сам тут… Подождав минут пять, пока накричатся, выпустят пар, он поднял кулак и грозно гаркнул, подавляя шумящие голоса:
— Прекратить прения! Прапорщик Бабура! Пишите рапорт о происшествии! У вас ведь по всякому случаю рапорта пишут, как я понимаю. А мы продолжим инструктаж. Итак, тема инструктажа: права и обязанности сотрудника милиции. — Загинайло тяжелым взором посмотрел на взвод. — Я думаю, вы все лучше меня знаете свои права и обязанности. Эта тема у вас гвоздем в черепе. Ваш хлеб.
Тут его перебил командир отделения Стребов:
— Ни хрена они не знают! — взвизгнул он злобно. Видно, это было его больное место. — На каждом инструктаже им долбим и долбим. Уж, кажется, даже у микроба ума хватило бы запомнить. У какой-нибудь хламидомонады, инфузории-туфельки. А спросишь на следующем дежурстве: ни бум-бум. Фомы, Еремы. Как о стенку горох. В одно ухо влетает, в другое вылетает, со свистом, как пуля. Так что, брось ты это бесполезное занятие, Роман Данилыч. Пустая трата сил и нервов. У них у всех котелок с дыркой, что с них возьмешь. Они одно право назубок знают: пожрать, поспать да на бабу влезть.
А насчет обязанностей — это наш замполит Розин знает лучше всех, он в свободное от живописных работ время соцобязательства всем нам на новый месяц сочиняет с учетом индивидуальности каждого. Ты лучше им анекдот расскажи.
Прапорщик Бабура, занятый писанием рапорта, не вытерпел:
— Стребов, балабон, закрой зев! От твоей брехни все мысли спутались. Роман Данилыч, — обратился он к Загинайло, — закругляйся. Отпусти взвод на посты. Потолковать надо. ЧП это, знаешь…
Прапорщик, подойдя вплотную, зашептал в ухо Загинайло, обдавая его табаком и перегаром:
— Тут твой брат Петро аукнулся с того света, наш дорогой бывший командир. Вот из-за таких ублюдков он и погорел, — прапорщик показал взглядом на взвод.
Взвод был распущен на посты, и все милиционеры ушли до единого человека. Загинайло остался с глазу на глаз со своими командирами отделений. Он спросил у них напрямик:
— Ну что, святая троица! Выкладывайте, что там у вас.
— Что выкладывать? — огрызнулся Стребов. — Ты, взводный, сам уже во всё влез. На одну зарплату и верблюд двугорбый не проживет в наше время. Жировых запасов нетути, одни только хрящи да сухожилия! Как тут существовать! Командиру отделения пятерку сраную дают в прибавку за все его непосильные, титанические труды! Это ж курам на смех! Одних сапог за месяц десять пар сотрешь. Подметки так и горят. Тротуары с солью, с песком, с кислотой. Без ног скоро останусь. Инвалидную коляску и ту, сволочи, ведь бесплатно не дадут!
— Стребов, заглохни ты! — свирепо зарычал на него прапорщик Бабура. — Тарахтишь, как мотоцикл Яицкого. Черняк, вот он подтвердит. Ювелирсклад этот на Петроградской, вот, где сегодня ночью Чижика, прикреплен к нашему взводу. Туда твой брат Петр Данилыч любил наведываться, часто там бывал. Эх, камешки, камешки! Изумрудики, брульянтики!
— Постой, Бабура, — пресек прапорщика внимательно слушавший его речь Загинайло. — А чей взвод дежурил этой ночью? Из какого взвода этот Чижов?
— Как из какого? — изумился прапорщик. — Второй взвод, командир взвода Корзинкин.
— Так ты, Роман Данилыч, Корзинкина нашего еще не видел? — опять вмешался в разговор Стребов. — Этот прощелыга далеко пойдет! В академии учится. С иголочки, щеголь, мундирчик, брючки, фуражка-аэродром, по спецзаказу шил. Тулья в полметра, как у гестаповца. Я, говорит, кадровый офицер, кровный. У меня, говорит, родословная, предки военные из поколения в поколение, армия и флот, кровь проливали за великую державу, за Россию-матушку. Вот и он — по стопам отцов. А какая там у него родословная! Вошь камчатская!
— И что же? — спросил Загинайло. — Часто тут у вас такие ЧП?
