Матушке пока о своих намерениях говорить не стал, решил, пусть это будет приятным сюрпризом. Но некоторые меры принял. И свататься к прекрасной Изабелле герцог отправился в богато украшенной комфортабельной повозке с гербами, с малой свитой и подарками.
План был прост. Неизбалованная вниманием девица, практически затворница. Она будет так впечатлена подарками, блеском его имени, а также красотой и личным обаянием, что тотчас побежит за него замуж.
Карл рассчитывал закончить все в два-три дня, обвенчаться на месте и вернуться в свое герцогство уже с молодой супругой. Всем хорошо, а главное — матушка от него отстанет. Думая об этом, герцог не без ехидства представлял, как вытянется лицо у старины Норберта, когда тот узнает, как он его обскакал. Но ничего личного, честно, в любви как на войне, нельзя зевать.
Продвижение происходило не быстро и не медленно, а в самом подходящем темпе, и в настоящий момент герцог Линдосский с малой свитой находился где-то на границе с Савостией. Оставалось не так много пути, заночевать Карл рассчитывал уже в княжеском замке.
Его светлость предвкушал, как он будет сидеть рядом с Изабеллой за ужином. Держать ее за руку. Его мужской шарм, ее стыдливый румянец.
А потом будут танцы, и может быть, как знать…
Он как раз прикрыл глаза и уплыл в свои мечты, когда его кортеж нагнал отряд всадников.
Время около одиннадцати, король направился прямо в кабинет, завтрак велел подавать туда же. И пока быстро ел, почти не ощущая вкуса, слушал доклад капитана Гуро. Недолго, начальник секретной службы справился быстро, по-военному.
Под конец доклада (трудно было выдавить это из себя), король поморщился, но все же сказал:
— Разведайте по своим каналам и доложите мне, где в настоящий момент находятся герцог Линдосский и наследник Сараготских. Можете привлечь магов.
— Будет исполнено, сир, — склонил голову мужчина и тут же удалился.
После того как Гуро ушел, Норберт еще какое-то время сидел, приложив кулак ко рту. Он догадывался, каким в итоге будет результат разведки, и давился досадой. А запертый в нем дракон ворочался, наполняя его противно дрожащими внутри отголосками обиды и ярости.
Усилием воли Норберт задвинул вглубь эти чувства. Не будет какое-то проклятое наследие предков диктовать ему как жить. Он мужчина, и он сильнее каких-то идиотских инстинктов.
Несколько минут ушло на то, чтобы дать себе успокоиться.
Потом он приказал доставить все накопившиеся счета и еще час вслушивался в доклад канцлера. К тому моменту, когда подходило время обеда, королю сообщили, что высокие гости изволили встать, откушать завтрак и собрались в большой утренней (еще бы, у них когда встал, тогда и утро!) гостиной за наливкой и сладостями.
Видеть никого не хотелось. Однако гостеприимный хозяин не должен надолго оставлять гостей одних. Норберт поднялся с места и отправился в утреннюю гостиную. Уверенный вид и чуть кривоватая улыбка на губах, черта с два король Аргантара показал бы, что в душе все переворачивается от обидных слов прадеда. Или что его страшит собственное будущее.
Плевать он на все хотел! Пле-вать.
Как мог тепло поприветствовал всех этих венценосных сплетников, решивших пустить корни у него дома. Так и хотелось спросить:
— Когда же вы все уберетесь отсюда к чертовой матери?
Но король снисходительно улыбался, поддерживая светскую беседу.
Не трудно было догадаться, почему так упорно у него торчат все эти Сараготские и Валензисские, и герцогиня Кирасская, и герцогиня Пауль. Он же теперь снова перспективный холостяк! Приложение к короне Аргантара, завидная добыча. Чертовы стервятники.
От этого общения зубы ныли. Потому что беседа их величеств раз за разом возвращалась к прелестям семейной жизни, при этом все незамужние принцессы старательно улыбались ему и строили глазки. Интересно, думалось Норберту, как быстро прыгнут к нему в постель эти невинные создания, стоит им только намекнуть?
Однако король был настороже, не дай Бог, случайное слово, взгляд, оглянуться не успеешь, как тебя припрут брачными обязательствами. Единственная, с кем он мог переговариваться относительно безопасно, пятикратная вдова герцогиня Пауль. Но и то, судя по тому, как хищно светились глаза прекрасной вдовы, она могла оказаться тут еще опаснее остальных.
Чувствовать себя куском мяса было отвратительно. И тошно было на душе от этих мыслей, а память, как назло, подбрасывала одно и тоже.
Плевать! Хотелось рявкнуть ему. Пусть катится к черту. Не пойдет он на поводу у своей проклятой внутренней сущности.
А сопротивляться было все труднее. Как будто приходилось преодолевать пустыню, по грудь застревая в песке. И все же он шел к своей свободе. Шел… Однако и получаса не прошло, а Норберт был на пределе, изнывая от сиропных взглядов незамужних принцесс и липкой паутины речей их коронованных родичей. Но же он дал себе клятву, что сможет
