Для чего?! Все также мысленно прокричала она. Чтобы все это «богатство», которое она так берегла, досталось другому? Тому, кому это и не надо вовсе, кто это совсем не оценит. Какая чушь, настоящий бред. Только непонятно, когда она больше бредила, сейчас или тогда. ИДИОТКА. Других слов для себя в данный момент у нее не было.
Все происходящее казалось до того нереальным, кошмарным сном, что Елене и вправду на какое то время удалось забыться. Словно выстроить вокруг себя мысленный высокий барьер. Она будто даже уже успела привыкнуть к его поцелуям, и не обращать внимание, хотя это было и трудно, на его горящий взгляд. Но, когда он, сделав резкое движение, оказался в ней, ее словно холодной водой окатило. Она даже глаза невольно распахнула. Как будто удивившись, неужели и вправду это случилось с ней. Словно она до последнего верила, что до этого не дойдет, и она в самый последний момент проснется и все окажется, пусть и кошмарным, но все же сном. Но это не было сном. Она оказалась в слишком жестокой реальности, от которой невозможно было отмахнуться или, просто отряхнувшись, пойти дальше…
Нет, на удивление она не испытывала сильной физической боли. Хотя, понятное дело, и приятного в этом ничего не было. Это была душевная боль. Настолько сильная, что казалось сердце разорвется. Уж точно, не таким Елена представляла свой первый раз. И отгородиться от этой мысли, пронзающей словно кинжал в самое сердце, не получалось.
Елена снова невольно подумала о Сергее. Это он должен был быть у нее первым и никто, никто другой. И снова слезы градом потекли по ее лицу. И она не пыталась их остановить или как то скрыть. Больше не было никаких мыслей. Даже образ Сергея будто померк, растворился где то в глубинах сознания. Словно он первый попрощался с ней, а ей ничего не оставалось, как в отчаянии согласиться. Что ей еще оставалась. Кому она теперь нужна. Грязная, использованная. Словно поломанная игрушка, те, что иногда встречаешь на помойке. И, которые, несмотря ни на что, бывает жаль. Только вот ее точно никто не пожалеет. И даже ей самой не было себя жаль…
Олег в тот самый момент даже остановился и возможно помимо воли, на место злобе в его глазах пришло удивление. Он смотрел прямо в ее широко распахнутые глаза, полные боли, отчаяния и было понятно, что точно не ожидал, что она окажется еще девушкой. Но удивление быстро прошло, а на его место вернулась, убивающая саму душу, пустота. Он стал двигаться, совсем не заботясь о ней. Жестко, напористо, безусловно наказывая и демонстративно показывая, ее чувства в данный момент его совсем не интересуют. Он только возьмет свое. И даже не сомневался, что имеет на это право, ведь она ему сильно задолжала за эти гребаные пять лет. А уж сколько процентов за это время набежало. И вот сейчас она уже почувствовала настоящую физическую боль и понимала, что если Олег не остановится, будет только хуже и подготовиться к этому у нее не получится. И избежать дальнейших мучений тоже не получится. Его жесткие руки крепко держали ее и оставляли отметины. И Елена понимала, он не остановится…
Она лежала на кровати, свернувшись калачиком под покрывалом и уже не плакала. Сил даже на это не осталось. За окном давно сгустились сумерки. И слава богу. Улыбающегося и чему то радующегося солнца Елена просто бы не выдержала. Олег, как ни странно, еще не ушел. Он сидел за столом и курил. Хотя получил все, что хотел. Ей казалось, что на ней живого места не осталось. Он, действительно, ее не пожалел.
– Когда был там на зоне, только и думал о том, как отомщу тебе. Только благодаря этому и выжил. Совсем озверел. Меня даже самые матерые боялись. Думал, когда найду, наиграюсь с тобой и прикончу. Пусть даже снова на зону пойду. – Его голос звучал глухо, но главное правдиво. Она ему сразу поверила. А может и вправду бы прикончил. Сейчас для нее это был бы наилучший выход.
Он говорил, а она слушала его откровения словно издалека и даже страха не было. Сил уже ни на что не осталось. А между тем, он продолжил:
– Любил я тебя. Сильно любил. – Он затянулся и с прищуром посмотрел на ее скорченную фигуру под тонким покрывалом. – Может так, как ты говорила, и не любят. Ну уж как мог. А ты в душу наплевала. Слово дала, а потом сбежала. Ты хоть можешь представить, каково мне было?
В каком бы сейчас состоянии Елена не была, но очевидно пришла ее очередь удивляться. Он будто перед ней оправдывался. Да нет, не может быть. Показалось. Да и какое сейчас это уже имело значение. Никакого…
Внезапно он поднялся, резко отодвинув стул, на котором сидел и, с силой вдавив окурок в блюдце, направился к двери. И уже взявшись за ручку, проговорил: