Казалось бы, мне теперь остается только поскулить насчет грубости Мымры, не оправданной ни одной гаагской конвенцией о защите прав некомбатантов, да отправится домой и впасть в многолетнюю депрессию.
Но депрессия ко мне и близко подходить боялась. Более того, вместо того, чтобы выть от тоски, мне хотелось лаять и кусаться. В каждом желудочке моего сердца, словно раскаленная лава в жерле проснувшегося через миллионы лет вулкана, билась о предсердечный клапан пламенная пассионарность.
Я достала из папки маркер. Подошла к двери, за которой сидела Мымра. Написала под табличкой "Бюро пропусков": "Осторожно, тут злая тетка!" И пошла по холлу к вестибюлю. Тихонько так себе пошагала, понурившись и проклиная Пал-Никодимыча вместе с вахтером и Мымрой до третьего поколения, но ничего не трогая и даже не харкая от отчаянья на паркет, ибо настоящий самурай и при поражении не должен терять благородства.
"М-да, уж если здесь, на первых подступах к вожделенному договору, такие заслоны, - подумала я, - то как мне, сестрицы, действовать дальше без роты десантников и пары десятков гранатометов РПГ-28, прозванных в народе "Клюквой"?
4
Насмотревшись на изображения трудовых будней преисподней и потерпев поражение в неравном бою с Мымрой (явно с детства занимавшейся вольной борьбой), я направилась к выходу из "ИNФЕRNО" с совершенно иным настроением, нежели то, с каким я сюда входила. "Ну какая, блин-на-фиг, тут страховка!? - подумала я. - Ноги бы унести отсюда, пока кости не переломали".
Переверстав план на сегодняшний день, я решила побыстрее смыться из пугающей все фибры моей бесстрашной души шараги, переполненной атмосферой страданий и ужасов.
Вторым пунктом моего переверстанного плана было заключение с Толиком мира. Без капитуляций, аннексий и контрибуций. Хотя нет, контрибуцию я с него все-таки стрясу. Нефиг измываться над моей святой верой в неограниченность резервов женской души.
И наконец, третий пункт. Самый тяжело выполнимый. Мне предстояло так наврать в три короба Пал-Никодимычу про мой визит к гробовщикам, чтобы старик расчувствовался и, смахнув с щеки слезу, пообещал никогда больше меня не направлять к таким упырям.
Итак, пока я все это деятельно обдумывала, первый пункт моего нового плана практически сам себя реализовал: из "ИNФЕRNО" я, считай, уже смылась, ибо вон уже виден вестибюль.
"А Толику звякну с улицы, - подумала я. - И обязательно помирюсь с ним. Ну чего я на него взъелась-то? Нормальный мужик - туповатый, брутальный и образованный. С деньгами дружит. И с головой ладит. Да, точно-точно-точно! Как только выберусь из этого гадюшника, сразу же звякну Толику. И хрен с тем маскарадом, постою там в чепчике или шляпке с теми дурами, не помру. Всего лишь час позора - и сохранена любовь на всю оставшуюся жизнь. Может, мы с Толиком будем любить друг друга до ста лет и умрем вместе, надорвавшись от хохота на диване перед телевизором, глядя на выступление очередного клоуна из политического или эстрадного бомонда страны".
5
Замороченная своими философствованиями, я неспешно брела по вестибюлю к выходу из офиса.
"Послушай, Ника, - обратилась я к себе, вдохновленная мыслями о будущих победах женского освободительного движения. - Ты ведь с детства мечтала о всяких там приключениях? Вот и радуйся. Конечно же, это не совсем то, чего ты ждала, но реальность всегда норовит испохабить мечту. Так что, давай шустрее двигай батонами и не привередничай. Представь себе, что ты играешь главную роль в боевике вроде "Обители зла". И все, что сейчас с тобой происходит, потом увидят десятки миллионов зрительниц. Что они о тебе подумают, глядя на твою унылую физиономию?.."
Вдруг в тишину моих мудрых мыслей безжалостно вторглись чьи-то громкие матерные вопли.
Я вздрогнула, повернулась к источнику воплей и увидела, как через проходную пара грузчиков везет тележки, груженные коробками с собачьими консервами.
При этом коробки настолько накренились на один бок, что один грузчик вынужден был придерживать их руками, мешая тем самым другому грузчику везти тележку. И тот материл напарника на чем свет.
"Они тут чего, псин разводят? - удивилась я, глядя на коробки, обклеенные пестрыми этикетками с изображением пуделей. - Для чего, интересно? Неужели продают блохастиков для охраны кладбищ?"
Я представила себе специально натасканную на охоту за грабителями гробниц стаю пуделей и хихикнула.
В этот момент грузчики загородили обзор вахтеру, сверяющему надписи на коробках с указанными в накладной товарами.
"Прорывайся, Ника, и все будет ништяк!" - крикнула мне интуиция. А разбуженный ею инстинкт охотницы за головами незастрахованных клиентов тут же вкатил в мою кровь дозу адреналина.
Я тут же забыла и про то, что собиралась уходить из офиса, и про мои терки с Толиком, и про финансовый матриархат, и даже про страшные картины в холле. У меня вообще отключилась голова. Мои ноги, ведомые заложенными в подсознание за время работы страховщицей рефлексами офисного воина, сами по себе понесли мое тело к турникетам.
