Раскрыв оный на середине, прочла там следующее:
"А вот еще случай был. В наше модельное агентство взяли деваху со здоровенными ляжками.
Ее собирались задействовать в рекламе одежды для толстушек. Но проект не проканал - никто из них не считал себя таковыми.
И тогда директриса сказала девахе, мол, посиди на диете или поголодай детка, но чтобы жопа у тебя через месяц из двух баскетбольных мячей превратилась в один волейбольный.
И деваха с ходу взялась за голодание. Скинула весь жир. Стала скелетом, обтянутым кожей. А кожа стала весьма явственно сереть. И на ней мы увидели столько оттенков серого, сколько не видали за всю жизнь и вряд ли еще когда-либо увидим.
Сначала у нее был просто бледно-серый оттенок. А на третью неделю кожа у девахи стала черновато-серой, а глаза засветились красным светом.
Когда я встречалась взглядом с этим чудовищем, то не могла оторвать взгляда от этих глаз. В них клубились голод и жажда крови. В этот момент у меня в голове крутилось только одна мысль: "Если уж она не зомби, то кто тогда?"
Прошло немного времени и у нас в агентстве начали пропадать люди, чему я совсем не удивилась".
"Ха, а где бы удивились! - я сунула Милку обратно на полку. - Кругом алчные жлобы и самовлюбленные кретины. Кому какое дело до съеденных девчонок?"
Вот это-то и есть, сестрицы, самое страшное для человечества: его потихоньку едят, а ему по фигу мороз.
Нет, понятно, когда пропадут без следа или будут найдены в виде бродячих скелетов миллионы людей, тогда, конечно, поднимется шум. И тысячи всяких там гундосых экспертов по эволюционной биологии, социологов-парапсихологов и прочих специалистов-биологов и депутатов Европарламента заголосят: "Мы все умрем!"
Но поздно будет пить контрабандный боржом. У цивилизации к тому моменту уже отвалятся почки. И печень. И мозги.
Я достала из шкафа книгу "Дух Ямато против мастеров кун-фу" лауреата Нобелевской премии по литературе Сцуки Кишкимото.
"Уж у нобелевца наверняка найдется какой-нибудь хитрый план борьбы с зомби", - решила я и приступила к чтению страниц, наполненных истинно самурайским (мечи, кровь, кишки, пафос и идиотизм) духом:
"Представьте: существо, за которым бежишь, внезапно растворяется во мгле, а потом оказывается за твоей спиной и рвет тебе клыками глотку, как демон грелку.
Это была бойня. Во мгле какая-то тварь - наверняка, какой-то ханьский мастер-оборотень - рвала на куски нашу роту императорской гвардии в клочья. И тут наш командир - почтеннейший и бесстрашнейший Акира Хрюши - поднял вверх свой фамильный самурайский клинок, на лезвии которого заиграло невесть откуда взявшееся солнце, и сказал фразу, которую я запомнил навсегда:
- Путь воина - путь смерти. И главное на этом пути - не поскользнуться на каком-нибудь говне. Бежим к форту!
И мы бесстрашно дунули к береговой батарее - дунули так, что ветер зашумел в наших ушах, а воздух словно загустел, и его тяжело было продавливать грудью, несясь, что есть сил, вперед.
