Именно в этот момент я впервые разглядела ее глаза как следует – разглядела и поняла, что если бы не многочисленные морщины, оставленные усталостью, заботами и нищетой, если бы не выдубленная и сожженная солнцем почти дочерна кожа, Вельма могла бы быть очень хороша собой.
Между тем Вельма пристально рассматривала Сару Бет, и на ее лице проступало странное выражение, значение которого мне никак не удавалось истолковать. В нем было и удивление, и неприязнь, и что-то еще… «Вертихвостка!..» – вспомнила я. Сказано это было даже не с осуждением, а со злобой, и мне вдруг захотелось оттащить Сару Бет подальше. Все равно ее с этими людьми ничто не связывало, так зачем же дразнить гусей?
А Сара уже вскинула голову, как она делала всегда, когда чувствовала, что ей угрожают, и хотела продемонстрировать свое превосходство. Взяв в руку одну из фигурок, она слегка прикоснулась к ее лицу кончиком пальца в лайковой перчатке.
– Просто очаровательно, – проговорила она и, поставив фигурку на место, взяла другую. – Это вы сделали?
Она нарочно смотрела только на фигурку в своих руках, как бы адресуя свой вопрос одновременно и Вельме, и Леону. В ответ женщина неожиданно расхохоталась, сильно запрокинув голову и широко открыв рот. У нее были некрасивые желтые зубы, к тому же впереди одного не хватало.
– Это я сделал.
Мы дружно обернулись и увидели Роберта, который незаметно появился из толпы и подошел к нам. Он был одет аккуратно, но бедно – в дешевый хлопчатобумажный костюм и соломенную шляпу. Лицо его было настороженным. За руку он держал Матильду, которая тревожно поглядывала то на Сару Бет, то на Вельму, то на Леона, то снова на Роберта, и я вдруг почувствовала себя так, словно меня вдруг вытолкнули на сцену, где разыгрывалась какая-то пьеса, но позабыли вручить мне слова.
Роберт почтительно снял шляпу и наклонил голову. Его взгляд скользнул по Лариссе и остановился на нас с Сарой.
– Добрый день, мис Боден, добрый день, мис Хитмен…
Сара Бет снова вскинула голову.
– Откуда ты меня знаешь?
Я встретилась взглядом с Матильдой. Молодая негритянка чуть заметно покачала головой, и я поняла: никто не должен знать, что однажды ночью Роберт помог нам донести пьяную Сару Бет до ее комнаты.
– Роберт – кавалер нашей Матильды, – сказала я, спеша положить конец неловкости.
Матильда начала что-то говорить, но я уже не слышала ни слова. Кофта, которую она надела, спасаясь от холода, расстегнулась, и в вырезе ее простого бумажного платья я вдруг увидела висевшую на тонкой шелковой нитке крупную и красивую жемчужину. Словно наяву я вновь услышала короткий сухой перестук, с которым сыпались на пол и на кожаное сиденье автомобиля жемчужины из разорванного ожерелья Сары Бет. Впоследствии Сара отдала его Джону в ремонт, но я никогда не слышала, чтобы она жаловалась, что одной жемчужины не хватает. Сейчас подруга негромко ахнула, и я поняла, что она тоже увидела жемчужину на шее Матильды.
Насколько мне было известно, ни у кого в нашем городе не было цветной горничной, которая украшала бы себя натуральным жемчугом – пусть это даже была всего одна жемчужина.
– Поня-я-тно… – протянула Сара Бет, и ее ноздри слегка дрогнули, словно она вдруг почувствовала какой-то неприятный запах. – Сколько стоит?.. – спросила она, показывая Роберту статуэтку, которую продолжала держать в руках.
– Доллар, – ответил тот без малейшего промедления.
– Не дороговато?
– Нет, мэм. Над каждой фигуркой приходится работать неделю, а то и две, к тому же за материалом нужно ходить на болота… В общем, мне кажется, доллар – это справедливо.
Сара Бет слегка поджала губы.
– Может, это и справедливо, но для меня все равно дороговато. Отец дает мне не так уж много карманных денег… – Она поставила статуэтку обратно на прилавок и стала отряхивать перчатки, словно к ним могла прилипнуть какая-то грязь с упомянутых Робертом болот.
Женщина – Вельма – встала со своего шаткого стульчика, и я увидела, что складки в уголках ее губ стали глубже.
– Ты ведь банкирская дочка, да? – проговорила она чуть ли не с угрозой. – И у тебя небось полно всяких красивых платьев и драгоценностей, в которых ты расхаживаешь день-деньской, словно какая-нибудь царица Савская!.. Вот только
Леон покачал головой.
– Да, Вельма, ты правильно говоришь. Она ничуть не лучше.
При этих словах Вельма неприятно захихикала, а Леон запрокинул голову и захохотал так громко, что на нас начали оглядываться. К счастью, Уилли ничего не слышал; я была уверена – ему очень не понравится, что Сара Бет разговаривает с подобными людьми. А если он поймет, что они еще и смеются над ней… Страшно представить, что тогда будет!
Краем глаза я заметила, что Ларисса потихонечку отошла от прилавка. Ей явно хотелось оказаться подальше и от этих странных людей, и от нас. Мне тоже стало не по себе, и, схватив Сару Бет за руку, я потащила ее прочь. Вскоре толпа отделила нас от Леона и Вельмы, и я вздохнула с облегчением.
