Я сунула свой палец в рот и почувствовала на языке медный привкус.
– Естественно, – сказала я сердито. – С чего бы ей быть другого цвета?
Не отвечая, Сара Бет встала с кресла и отошла к окну. Некоторое время она смотрела на ползущие по стеклу капли дождя, который продолжал лить из низких туч, потом сказала:
– Скорей бы он прекратился, этот мерзкий дождь. Из-за него я не могу опустить верх на своем автомобиле.
Я подумала о десятках фермеров, которые из-за дождя потеряют свой урожай и понесут огромные убытки, но вслух ничего не сказала. Сара Бет всегда думала в первую очередь о себе и любое событие оценивала лишь с той точки зрения, хорошо это будет для нее или плохо.
– Помнишь тех ужасных людей на Празднике урожая? – снова спросила Сара.
– Ты имеешь в виду Леона и Вельму?.. Ну тех, которых мы видели раньше на плантации Эллиса?
Она кивнула и продолжала глядеть в окно.
– Они – родственники Матильды и Берты, – сказала я.
Сара Бет медленно повернулась ко мне, и губы ее дрогнули.
– Они… приходятся Матильде… родней?
Я кивнула. Я была очень довольна, что мне удалось удивить подругу. Это случалось довольно редко – обычно именно Сара Бет знала все обо всех – и во всех подробностях.
– Ну да… Леон и Вельма – вроде как муж и жена, только они не зарегистрированы официально, потому что закон запрещает межрасовые браки. Так мне сказал Джон.
Сара снова отвернулась к окну. Тени дождевых капель, усеявших стекло снаружи, ползли по ее лицу как слезы.
– Ты помнишь, чт́о тогда сказала эта женщина… Вельма? Что я – вертихвостка и что я ничем не лучше их?!
Я нехотя кивнула. Сейчас в голосе Сары Бет не было раздражения или досады, одна лишь холодная злоба и вызов. Совершенно некстати мне вспомнилось, что «вертихвосткой» назвал Сару Бет и Чаз Дэвис на моей свадьбе, но почему? Этого я тоже не знала.
– Как ты думаешь, почему она так сказала?
Я никогда не видела Сару Бет такой, не помнила, чтобы она пыталась докопаться до причин того, чего не понимает. Обычно она поступала совершенно наоборот, с великолепной небрежностью отмахиваясь от всего, в чем не могла разобраться, и продолжала жить в свое удовольствие.
– Наверное, она тебе просто завидует, – сказала я, постаравшись говорить как можно мягче. Так всегда делала тетя Луиза, когда сообщала мне что-то такое, что могло меня огорчить. Именно таким голосом – сочувственным и ласковым – она рассказала мне, как десятник дяди Джо старый Саул, чьи карманы всегда были набиты карамелями, леденцами на палочке и сахарными тянучками, погиб под колесами хлопкового фургона, когда запряженный в него мул чего-то испугался и понесся вперед не разбирая дороги. Тетя Луиза, вероятно, думала, что тон ее голоса может как-то смягчить удар… Он ничего не смягчил, но именно таким голосом я заговорила сейчас с Сарой.
– Да, завидуют… У твоих родных много денег, и тебе не надо беспокоиться, что ты будешь есть завтра. Ты живешь в большом доме, носишь красивые платья, ездишь на собственном автомобиле, а у Вельмы ничего этого нет.
Она кивнула, словно пытаясь убедить самое себя.
– Сначала я тоже так подумала, но… – Она повернулась к окну спиной, шагнула вперед и широко улыбнулась. – Ох, извини, Ади, я тебя, наверное, утомила. Я, пожалуй, пойду, а ты отдыхай…
Усталой я себя не чувствовала, но мне почему-то хотелось, чтобы Сара поскорее ушла, поэтому я с готовностью подставила щеку. Сара Бет расцеловала меня и, помахав на прощание рукой, быстро пошла к двери.
– Сара!..
Она обернулась с видом ребенка, которого застигли, когда он запустил руку в сахарницу.
– Что?
– Ты ведь так и не сказала, в кого ты влюбилась. Это Уилли, да?..
Она покачала головой.
– Тс-с… Это секрет!
Я нахмурилась. У нас никогда не было секретов друг от друга.
– Но мне-то ты можешь сказать! Я никогда тебя не выдам. – Я вспомнила о Матильде и Чазе, о том, как Матильда боялась, что Роберт может что-то узнать, и не без гордости подумала, что уж этот-то секрет я унесу с собой в могилу.
– Я знаю, но… Просто мне пока не хочется ни с кем делиться моей тайной. Это как съесть весь пирог вместо одного кусочка, понимаешь?..
Я пристально взглянула на Сару, пытаясь понять, что в ней изменилось и когда она успела стать другой. На мгновение мне почудилось, что в ее глазах горят опасные огоньки, но в этом не было ничего нового: такие же озорные огоньки я замечала в ее взгляде каждый раз, когда моя подруга задумывала очередную шалость, которая вполне могла закончиться поркой.
– Анджело Берлини помолвлен, – сказала я. – Мне бы не хотелось, чтобы ты страдала из-за мужчины, которого не можешь получить.
Сара Бет запрокинула голову назад и резко втянула воздух затрепетавшими ноздрями.
– Может, он и помолвлен, но он еще не женат.
