– Нет, сейчас не до этого. Я ехал всю ночь, боялся не успеть… И мне нужно как можно скорее вернуться в Новый Орлеан, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Дело очень важное. Я не мог даже позвонить, потому что такое дело нельзя доверять телефону.
Я в тревоге схватилась за ручку коляски.
– Анджело, ты меня пугаешь!
– Это хорошо, Аделаида. Твоего мужа мне так и не удалось напугать настолько, чтобы он меня выслушал, поэтому я решил поговорить с тобой. Джон сказал тебе, что он больше на меня не работает?
Прежде чем ответить, я глубоко вдохнула прохладный воздух. Мне хотелось сказать, что у нас с Джоном нет секретов друг от друга и что он все мне рассказывает, но… но о своем уходе от Берлини он мне действительно ничего не говорил. Кроме того, лгать я не умела и не сомневалась, что Анджело прочтет все по моему лицу.
– Он… не…
– Я так и думал… – Анджело покачал головой. – К сожалению, его отказ сотрудничать очень огорчил некоторых очень влиятельных… людей. Я, конечно, делаю все, что могу, но боюсь, что помочь Джону мне уже не удастся, поэтому тебе лучше отсюда уехать. Ненадолго – только до тех пор, пока все не успокоится, но уехать ты должна немедленно.
Я беспомощно покосилась на Бутси, которая старательно демонстрировала Анджело свой первый зуб и очаровательные ямочки на щеках, а потом потянулась к нему, чтобы он взял ее на руки.
– Сколько… сколько времени у нас есть?
– Не много. – Анджело слегка пожал плечами. – Джон говорил – у него остались родственники в Миссури… Я уже кое-что сделал, чтобы переправить вас туда, к тому же я намерен перевести в местный банк кое-какие средства, чтобы у вас было на что жить, но… Ты должна пообещать, что начнешь готовиться к отъезду сейчас же. И помни – никому ни слова! Ни тете, ни дяде, ни даже Саре Бет… Если ты им хоть что-то скажешь, тем самым ты подвергнешь опасности и их жизни.
Подхватив на руки Бутси, я крепко прижала ее к себе – мне просто
– Я знаю, как сильно ты любишь своего мужа и свою дочь, поэтому, если ты хочешь, чтобы с ними ничего не случилось – делай все, как я говорю, и тогда все кончится хорошо.
– Но что я скажу Джону?! – вырвалось у меня.
– Ничего. Пока – ничего. Не говори ему даже, что я был здесь, пока я не сообщу тебе, что все готово.
Я покачала головой:
– Я не буду ничего скрывать от мужа.
– Даже для того, чтобы спасти жизнь ему и ребенку?
Я зажмурилась. Анджело был прав, но обманывать Джона мне все равно не хотелось.
– И ты, и я хорошо знаем Джона, – добавил он чуть мягче. – Нельзя допустить, чтобы он слишком долго раздумывал над ситуацией. Твой муж на редкость упрям, Аделаида, и ты – единственная, кто способен его в чем-то убедить.
– Джон уже спрашивал, готова ли я переехать в Миссури, и я сказала – нет. Он остался только из-за меня.
Анджело поднял руку и ущипнул Бутси за щеку, заставив ее улыбнуться.
– Ты сказала так, потому что думала о дочери, но тогда ты не знала… всех обстоятельств и не понимала всей опасности положения. Теперь ты все знаешь, к тому же я обещаю, что это только временная мера. Сухой закон будет отменен либо после ближайших выборов, либо после следующих. После этого все, что случилось сейчас, не будет иметь никакого значения, и вы с Джоном сможете спокойно вернуться домой.
Бутси снова потянулась к Анджело, и он, бережно взяв ее у меня из рук, уткнулся лицом в ее одеяльце, вдыхая сладкий запах ребенка. На его лице появилась улыбка – удивительная улыбка, заставившая его помолодеть сразу на десяток лет.
– Почему ты делаешь все это, Анджело? Ведь, предупредив нас, ты и себя подвергаешь опасности. Почему ты рискуешь ради нас?
Он открыл глаза и взглянул на меня.
– Наверное, потому, что ты – одна из немногих по-настоящему хороших людей в уродливом и жестоком мире, который изо всех сил старается уничтожить все доброе и светлое. Потому что твоя любовь к дому и семье способна осветить даже самые темные и грязные закоулки этого мира и сделать их прекрасными. Такой была и моя сестра, пока мир не растоптал ее душу и не убил тело. Вот почему я помогаю тебе, твоей дочери и твоему мужу, Аделаида Боден.
Повинуясь безотчетному порыву, я подалась вперед и поцеловала его в щеку.
– Я еще не знаю, согласна ли я, но все равно спасибо.
Анджело снова посмотрел на Бутси, пытавшуюся жевать золотое кольцо с сердечком, которое только недавно стало ей впору. Взяв ее ручку в свою, он осторожно снял кольцо.
– Я возьму его с собой. Самому мне, скорее всего, вернуться не удастся, поэтому я пришлю к тебе верного человека, который передаст тебе мои инструкции. Он отдаст тебе это кольцо, чтобы ты знала – этот человек действительно от меня.
Я кивнула, забирая у него дочь.
– Хорошо. – И я через силу улыбнулась.
