И я была невероятно благодарна ему за то, что несмотря на личную обиду – ведь руководство отстранило его от создания «Миражей» ещё в самом начале нашего пути, – он нашёл в себе силы прийти сюда и искренне сказать мне тёплые слова.
Следом за ним откуда-то появился Джаред Вазовски. За прошедшие десять лет он как будто бы ещё больше высох, и его неизменный ёжик на голове стал наполовину седым. Джаред в своей обычной смущённо-сдержанной манере подошёл ко мне и протянул свою небольшую костистую ладонь.
– Поздравляю, Рада! – выговорил он. – Какой успех…
И я, не глядя на его протянутую руку, подалась ближе и обняла его, шепнув:
– Спасибо, Джаред! Это и твой успех тоже…
Он только смущённо дернул плечами и мотнул головой, словно хотел сказать – не говори глупостей.
Когда закончились поздравления, к нам толпой повалили журналисты. Я слышала, как Гарри спросили, какие у него творческие планы – теперь, после завершения такой огромной работы, и тот начал что-то пространно и туманно вещать о будущих проектах. Я, конечно, знала, что больше всего Гарри сейчас горюет о том, что его золотая жила иссякла, но не сомневалась, что в голове у него уже созрел новый план.
Потом очередь дошла и до меня.
– Рада, – затараторила журналистка, наверно, боявшаяся, что нас сейчас прервут и она не успеет задать мне свой животрепещущий вопрос. – Рада, наверняка теперь, после окончания съёмок, у вас отбоя нет от предложений. Скажите, пожалуйста, в каких проектах мы в ближайшее время сможем вас увидеть?
– Я пока сама ещё не определилась, – отозвалась я. – Я многое вложила в эту работу, она долгое время была частью моей жизни, и сейчас мне сложно говорить о том, что будет в будущем.
Я подумала, что Бет осталась бы довольна подобным ответом. Впрочем, говорила я совершенно искренне.
– О, понимаю, – закивала журналистка и, многозначительно улыбаясь, показала глазами на Тэда. – Наверное, теперь у вас наконец появится время на личную жизнь, и, возможно, вы вскоре удивите фанатов неким заявлением?
– Всё возможно, – всё так же пожала плечами я.
– Всё возможно в этом лучшем из миров, – пробасил у нас за спиной Алекс. – Ведь, в конце концов, это Голливуд, где сбываются мечты. Верно, Honeymoon?
– Так и есть… – отозвалась я.
Журналистка разулыбалась, наверное, довольная тем, что в завтрашней статье сможет первой заинтриговать читателей тем, что Рада Казан обещала в скором времени удивить своих поклонников неожиданным заявлением о своей личной жизни. Тэд, как всегда печально усмехнувшись, поймал мою руку и поднёс ее к губам. А я, легко рассмеявшись, убрала ему упавшие на лоб волосы.
И в этот момент в сумочке у меня завибрировал мобильник. Я огляделась по сторонам, пытаясь отыскать взглядом тихий уголок, где можно было бы переговорить по телефону. Тэд, сообразив, что мне нужно, подхватил меня под руку и быстро повлёк куда-то. Вскоре мы с ним свернули в коридор и оказались в пустынной укромной галерейке. Я вытащила из сумочки разрывавшийся мобильник, быстро поднесла его к уху и услышала деловитый голос Бет.
– Бет, милая, почему ты не здесь? – спросила я. – Ведь это и твой праздник, без тебя бы ничего не было…
– Я слышу, ты там совсем разомлела от успеха? – скептически отозвалась Бет. – Рада, это все потом. Сейчас – нечто срочное. Тебе поступило невероятное предложение.
– Какое? – спросила я.
Голос Бет, доносящийся из динамика, гулко раздавался в пустынной галерее, и Тэд, слышавший её слова, взглянул на меня с заинтересованной улыбкой.
– Ко мне обратился Дастин Хофман.
– Кто?
– Ты не ослышалась, дорогая моя, Дастин Хофман. Он собирается ставить на Бродвее «Стеклянный зверинец» по Уильямсу и хочет пригласить тебя на роль Лауры. Говорит, что запомнил тебя ещё десять лет назад. Ты не знаешь, о чём это он?
И я внезапно вспомнила первый показ самостоятельных отрывков в школе актёрского мастерства, свою Бланш и нелепого дядьку с крючковатым носом, который обнял меня, испуганную, и сказал: «У вас большое будущее, Рада».
Поверить было невозможно, что мэтр и в самом деле запомнил меня. И не просто запомнил, пригласил в свой проект…
– Я… Бет, подожди, неужели это серьёзно?
– Абсолютно серьёзно. Рада, дорогая, мистер Хофман хочет начать репетиции уже в следующем месяце. Постановка будет идти на Бродвее два года, затем планируется тур по Штатам. Спектакль пройдет в самых крупных американских городах и…
Я вдруг почувствовала, что мне нечем дышать. Грудь теснило то ли от восторга, то ли от отчаяния. Мне одновременно хотелось закричать, затопать ногами, разрыдаться, разразиться хохотом.
– Бет, я перезвоню, – сдавленно проговорила я в трубку.
– Эй! Эй, ты чего? – встревоженно спросил меня Тэд.
Наверное, я покачнулась, потому что он вдруг обхватил меня рукой за талию, удерживая на ногах, и зашептал мне:
– Дыши! Дыши!
Я судорожно схватилась руками за горло, зажмурилась и с силой вдохнула. И волна воздуха обожгла мне лёгкие так сильно, что на глаза выступили слёзы.
