— Не вздумай об этом сказать даме в лицо, — Дмитрий Михайлович построжел лицом. — В лучшем случае тебе отвесят хорошую оплеуху, в худшем — боюсь и предполагать. Это дама столь секретна даже среди своих, что пусть у тебя рот закроется навсегда от дурных слов в её адрес, да и не стоило мне делиться столь служебной информацией.
— Поздно, батенька, — Румянцева улыбнулась странной улыбкой, подойдя близко и услышав последние фразы. — Да и «новорождённым» Хранителям всё равно, так или иначе, пришлось бы представляться. Это мы, старики, знаем кто чем занимается, а новых наших членов и нечленов всяко придётся посвящать в дела наши печальные. Счастье, что девочка в наших рядах появилась. Теперь хоть сможем на троих соображать. Вас, мужиков, всё больше чем нас, беззащитных, нежных и трепетных.
— Как ты сказала о себе? — Дмитрий Михайлович аж крякнул по-стариковски. — «Беззащитная, нежная и трепетная»? Это ты о себе, Булька? — И старик, закрыв рот двумя руками, стал хохотать. Так, что из его глаз потекли слёзы.
— Ну всё, старый. Хватит ржать словно конь, которому крутят эти… Всё, проехали. Успокойся, наконец. Антон. Ты, что ли, долбани по хребту старого, что бы перестал устраивать истерику. Ну всё, дед. Посмеялись и хорош. — Женщина с самым серьёзным выраженем смотрела на старика, который никак не унимался, а через секунду и сама улыбнулась.
— Дурачина ты, дед. Люблю тебя, сам знаешь, поэтому и не обижаюсь, но сейчас и в самом деле хорэ, как говорит моя внучка. Кстати, Антон, очень приличная и красивая девочка. Правда, намного моложе тебя, лет на десять, но ведь попытка не пытка? Согласись. Познакомить?
Увидев, как парень мгновенно потемнел лицом, женщина тоже стала серьёзной и с её лица исчезла улыбка.
— Как раз на эту тему нам с тобой, милый мой кавалер, и стоит побеседовать. И, знаешь, не стоит откладывать разговор, как бы тебе не хотелось. Предлагаю баш на баш. Ты мне рассказываешь, откуда знаешь Мария и с какой она… луны свалилась, а я тебе расскажу о её друзьях, которых твоя зазнобушка здесь ищет. Тех было трое, но одному совершенно непонятным способом удалось уйти от нашей опеки. Где он в данный момент, увы, не знаем. Скорее всего, вернулся к себе домой. Думали, что те «воронками» пользуются как и все подобные твари. Так нет. То и не твари оказалиась, а, как понимаю, вполне разумнее существа. Но возникает вопрос — а люди ли ОНИ? Или всё же они… Дожен понять, что Мария прибыла сюда за НИМИ, а не ради твоих красивых глазок.
— Позволь мне пояснить, — встрял Дмитрий Михайлович, который, услышав суть разговора, перестал смеяться и внимательно слушал что говорит Воронцова. — Ребята мне всё рассказали, когда я вернулся после очередной… командировки. Между прочим, вновь по твоей просьбе, Лизунь.
— Сейчас получишь, старый, — женщина аж покраснела. — Прекрати хамить. Называй или нормально по имени или по должности. Я тебя не лизун, хрен старый.
— Уважаемые, может мне пока пойти что-нибудь выпить? — Антон с ухмылкой посмотрел на двух немолодых людей, которые сейчас напоминали задиристых петухов перед схваткой. — Если честно, даже не выпить — нажраться хочется до беспамятства. Если хотите присоединиться к столь благородной миссии, буду рад. На троих лучше, чем в одиночестве квасить.
— Молодой человек, не забывайтесь, — Воронцова с хмурым выражением на лице попыталась поставить на место Антона. — Я подошла по делу и нечего здесь строить из себя и кривляться. Когда скажу, что можешь быть свободен, тогда и будешь скакать как горный козлик, а пока такого разрешения не получил…
— Уважаемая Елизавета Петровна, — Антон спрятал улыбку и посмотрел сейчас на Воронцову как удав на кролика. — Не стоит совершать поступков, после которых я смогу из обращения к Вам убрать слово «уважаемая». Сегодня праздник, не забыли? МОЙ праздник и моей сестры. И никаких дел и серьёзных разговоров вести здесь и сейчас не собирюсь, особенно с Вами. Не хотите по-хорошему, могу предложить иной вариант. И не надейтесь, что сможете меня заставить силой исповедоваться перед Вами. Простите, но Вы несколько заигрались в своей гордыне. Кто Вы для меня? Да никто, одна из шестнадцати. Считаете меня слабаком, рассчитывая, что одним щелчком пальца сможете подавить? Не приходит в голову, что есть люди с более развитым даром? Может устроим поединок? Прямо сейчас? Здесь! Я в себе уверен, а вот Вы готовы прямо здесь, на глазах всего зала, после проигранного поединка, поклониться мне в пояс? Не заденет ли такое Вашу гордыню?
Румянцева вспыхнула от гнева. Она знала, была просто уверена, что уничтожит этого хвастуна одним движением мысли, одним щелчком пальцев и… прямо здесь, на потеху всем!
— Антон, будь добр, поищи Арину. — Дмитрий Михайлович внезапно встал перед парнем и медленно прикрыл веки. — Попроси её подойти ко мне, как только освободится.
— Сделаю, деда, не трудно, — молодой человек мгновенно успокоился и, повернувшись, с улыбкой пошёл к танцующим.
