Через минуты все собрались и Арина, понаблюдав за залом, приказала двум мужчинам, что были под её контролем, положить свою ношу у стены, а затем, после короткой заминки, направила их в зал.
—
Антон встал и улыбнулся, потому что его сестра сделала именно то, что он и сам желал осуществить, только своими руками. Сделав шаг назад, оглянулся на Мару, которая, как и двое мужчин рядом с ней, смотрели на молодого человека удивлёнными глазами.
— Не волнуйтесь. С Вами будет всё хорошо. Я ненадолго уйду, но Вас попрошу отсюда никуда не уходить и не прятаться. Скоро поедем к нам в клинику. Там, Мара, твоих земляков поставим на ноги, а потом всех скопом отправим домой. Есть какая-то дата, когда будет «окно»?
Девушка опустила голову, а потом негромко ответила.
— Сегодня и завтра до обеда. Следущее надо будет ждать почти полгода.
— Вот и славно. Значит завтра с утреца и перебросим домой. И Вам будет хорошо и нам гора с плеч. Ладно, сидите, набирайтесь сил. «Ишаков» больше не будет, поэтому пойдёте своими ногами.
Антон отвернулся и, увидев недовольную сестру, встал рядом.
— Ну что, Рин. Теперь ты не жалеешь, что купили квартиру рядом с клиникой? Или и дальше будешь под неусыпным контролем деда с его наставлениями?
— Ты как всегда прав, Тошка. И в самом деле замечательно, что так поступили. Здорово, что у нас есть своё жильё, куда мы можем пригласить только тех, от кого не будем ждать подлости и подстав.
— Именно что подстав. И последнее, Рин. Не забудь отдать Дмитию Михайловичу ту шкатулку, что лежит у тебя в кармане брюк. Как мы ни привыкли к Аристарху, он должен остаться там, где и был до сегодняшнего дня.
— А почему Вы моим согласием не интересуетесь? — раздался бестелесый голос.
— А должны? — Антон усмехнулся. — Ты служил много лет тому человеку, которому, как понимаю, и должен повиноваться далее.
— Формулировка не корректная, — вновь раздался недовольный голос. — Я вполне разумное и свободное существо, которое не держат в кандалах против воли. Если захочу, могу жить с тем, кого САМ выберу.
— Так ты, Аристарх, ещё утром сам сказал, что намертво привязан к дому Дмитрия Михайловича. Я не так тебя поняла или ты стал путаться в словах?
— Моя привязка добровольна и та вещицу, что держите в кармане брюк, и есть моё пристанище. Куда её отнесёте, там и буду. Хотя, если не желаете…
— Поговорим об этом позже, хорошо? — И Антон первым вышел в зал, умышленно снеся своим «щитом» одного охранника с ног. Чуть сзади встала Арина, перекрывая собой вход в коридор, где находились трое чужих.
За пару минут, что двойняшки разговаривали, атмосфера в зале стал иной — двое мужчин, что были прежде под контролем Арины, лежали на полу, с наручниками на руках, а дед с Воронцовой, которых подняли на ноги остальные, стояли, с удивоением разглядывая тех, кто на них напал. И молодого человека с сестрой сразу не заметили. Только спустя несколько секунд кто-то из Хранителей обратил на них внимание, произнеся единственное слово.
— Зачем?
Антон, усмехнувшись, хотел было ответить аналогично — «затем», но понял, что одним словом не обойтись. Обведя всех тяжёлым взглядом, не сделав ни единого шага навстречу другим Хранителям, молчал минуту, а потом пояснил свои действия.
— Мы, я и сестра, никогда не любили и не прощали абсолютно никому две вещи — предательств и подстав. Никогда и никому. Вопрос один. Зачем послали на смерть человека, зная, что у него шансов один на миллион? Знали, что мы не станем прощать того, кто пытается нас убить.
— Никто и не пытался убить. У сотрудника, которого Вы обезглавили, были резиновые пули, — крикнул кто-то из сотрудников, которых здесь и сейчас присутствовало множество.
— Резиновые? Ты уверен в сказанных словах? Ну что, тогда ловите одну из тех «резиновых» пуль, которую я смог достать из задней стенки шкафа.
