Вход быстро обнаружился: из трех ступеней крыльца уцелела лишь одна, от остальных остались смутные намеки. Кто-то заботливо положил поперек пару досок. Железная дверь со следами нескольких слоев облупившейся краски была заперта на навесной замок. Чтобы открыть такой, мне понадобилось бы секунд пять. Однако делать этого я не видела решительно никакого смысла.
Я взяла с крыльца одну из досок, прислонила ее к стене и, легко подтянувшись за решетку, заглянула в ближайшее ко мне окно первого этажа. Небольшое помещение с рабочим столом из начала восьмидесятых и стулом на колесиках уже из нашего тысячелетия. На полу переполненная урна, рядом с ней разрозненный мусор. Непонятный аппарат, похожий на допотопный кассовый, покоился в углу комнаты. Тут же – сразу три настольные лампы.
Ловко ухватившись за решетку соседнего окна, я заглянула и в него. Посреди комнаты чернело пепелище. Рядом груда старых досок со ржавыми гвоздями. Кому пришло в голову разводить огонь в помещении?
Теперь идея сбить замок уже не казалась мне такой уж бессмысленной. Предназначение здания вызывало много вопросов. Я спрыгнула на землю и ввела в телефоне адрес. Ничего толкового поисковый запрос мне не дал: ни организаций, ни жилых домов тут не значилось. Оставалось надеяться, что Субботкин там не чаи с коньяком гоняет, а тоже работает в нужном направлении.
Немного поразмыслив, стоит ли вторгаться на непонятную территорию, я решила повременить. Вместо этого вернулась в машину и отправилась к Виктору.
Субботкин действительно был занят делом: разговаривал по телефону. Судя по всему, с кем-то из коллег. Наконец он простился, нажал отбой и радостно рапортовал:
– Татьяна, я обо всем договорился!
Я нахмурилась, силясь угадать, к чему он клонит.
– Завтра же тебя официально прикомандируют сюда для помощи в расследовании! – радостно сообщил он, улыбаясь во все тридцать два зуба сероватого оттенка.
– Кажется, Субботкин, ты забыл поинтересоваться, хочу ли этого я.
– Ты важный свидетель и отличный специалист, должна понимать… Не захиреют там твои трудяги без физических упражнений. Найдем Ефременко, и домой, – затараторил он. – Прошлый раз ты где останавливалась? Вроде говорила, у тебя приятель тут был?
– Был, да сплыл, – невесело ответила я.
Имя приятеля я намеренно Виктору тогда не сообщила, не хотела делать этого и сейчас. Он был прекрасно знаком с историей Лазаря, более того, считал его крайне опасным человеком, а наше общение, мягко сказать, нежелательным. И Субботкина можно было понять.
– Так это не проблема. У меня бабкина квартира пустует. Как похоронили в конце лета, все не соберусь сдать.
– А приличное жилье мне начальство, выходит, не оплатит?
– Обижаешь, Татьяна! Это ты бабкину квартиру не видела. Она ведь у меня профессором в университете была. Науку преподавала.
– Какую?
– Плодоводство и овощеводство, факультет аграрный у нас в городском университете имеется.
– Занятно!
– Тебе понравится, не думай сомневаться.
– Ну хорошо, а вещи ее мне тоже подойдут? А то я налегке прибыла, оставаться не рассчитывала. Платья, сапоги, что она у тебя предпочитала?
Субботкин нахмурился, зачем-то застегнул пуговицу у самого воротника рубашки и внимательно меня оглядел.
– Она была повыше сантиметров на десять и пошире размера на три, но если ты умеешь шить… Знаешь, какая у нее швейная машинка в квартире есть?
– С чугунной ковкой? – догадалась я.
– Точно.
– А прядильного станка нет?
– Этого нет, – покачал головой Субботкин, не уловив мой сарказм. – А ты что же, Татьяна, и прясть умеешь?
– Умею, но в данном случае рассчитываю сразу же уколоться о веретено и впасть в продолжительный сон. Может быть, когда я проснусь, окажется, что всего этого я от тебя не слышала?
– Ладно, – вздохнул Виктор. – Со швейной машинкой я погорячился, конечно. Но ведь, как мы сегодня выяснили, в городе прорва магазинов со шмотками.
Вечером, когда дежурство Субботкина подошло к концу, мы действительно поехали в квартиру его бабушки. По дороге я узнала о ней столько личной информации, удивительных фактов и профессиональных баек, что к концу пути мне уже казалось, что с Глафирой Дмитриевной мы были знакомы.
Квартира находилась в доме довоенной постройки недалеко от центра города. Поднявшись по широкой лестнице на четвертый этаж, мы остановились у дубовой двери. Виктор извлек из кармана ключи, которые несколько минут назад не без труда отыскал в машине, и отпер дверь.
– Прошу, – торжественно произнес он, галантно пропуская меня вперед.
Я переступила порог, а Субботкин зажег свет.
– Ты пока осматривайся, я мигом, – выпалил он и покинул квартиру прежде, чем я успела что-то ответить.
Разувшись, я прошла в одну из комнат. Их в квартире было две. В гостиной действительно стояла старая швейная машинка «Зингер», заботливо накрытая велюровым покрывалом с выцветшими рюшами некогда золотистого цвета. Мягкая мебель с декоративными подушками, вышитыми, кажется, вручную, солидный сервант с коллекцией хрусталя и фарфора и даже кресло-качалка у окна.
