Юля — любимица колледжа, певунья и просто классная девчонка — не предполагала, что желание увидеть хоть какой-нибуть завалящий сон, обернётся попаданием в "шкуру" унылой принцессы. Однако, не такой Юлька человек, чтобы безропотно сносить уготованные новому положению условности. Почему бы не собрать волю и не переделать чужой мир на свой лад?
Этот день оказался не так далек, как мне бы хотелось. С неотвратимостью его я свыклась, но мечтала отодвинуть. Мне исполняется шестнадцать! Вполне можно подождать до восемнадцати! Я направилась в покои матушки сразу после того, как главный распорядитель сообщил ее волю. Больше всего меня задел самодовольный вид Каука. Еще бы, одним из претендентов на мою руку, а заодно и будущую корону, будет его сын — прыщавый и одутловатый, вечно щуривший близорукие глаза Берт. У него нет шансов победить в отборе, однако попадание в претенденты повышает статус его семьи. «Нимфа Грозовых утесов, помоги преемнице! — молилась я. — Праматерь и заступница, смилуйся. Кого еще пригласили на отбор, если один из претендентов Берт?» По мере приближения к цели пыл мой ослабевал, и толстый, потеющий от суетливых движений распорядитель уже не казался таким уж противным. «В конце концов, — рассуждала я — пройти эту процедуру, да и забыть о ней! Всего то и нужно: сидеть на троне рядом с матушкой, кивать и улыбаться по ее знаку». Я замерла, не дойдя до высоченных — в три человеческих роста — двустворчатых дверей, украшенных фигурами царственных особ верхом на фитрах. Резчик игнорировал тот факт, что в реальной жизни фитры невидимы, и изобразил их похожими на барашков величиной с лошадь. Не могу сказать, что мне нравились барельефы, я бы предпочла представлять королевских магических животных львами или пантерами.
— Ясная Заря, — отвлек меня от разглядывания дверей вынырнувший из-за колонны Элих, — доложить?
Этот рослый парень был одним из немногих во дворце, кто, показываясь на глаза, не вызывал во мне приступ нервной дрожи. Не дожидаясь согласия — я растерялась и готова была кинуться прочь, он стукнул об пол жезлом и загорланил:
— Ясная заря Юлла пожаловала к правительнице!
«Совсем скоро стану невестой, — мелькнула печальная мысль, — и ко мне будут обращаться иначе».
Створки поплыли в стороны, показывая двух кланявшихся охранников и синюю дорожку с вытканными на ней бледно-розовыми облаками. Пришлось идти. Элих замер в торжественной позе и подмигнул мне, когда я проходила мимо. Хотел приободрить. Хороший парень, жаль, что не магических кровей и не может участвовать в отборе. Ну вот! Уже и присматриваюсь! «Я не хочу замуж!» — напомнила я себе.
Визит к матушке не задался. На что я рассчитывала? Правительница Росистых лугов обладала магией убеждения, которой я, к несчастью, не унаследовала. Уже через пять минут, пристыженная тем, что отвлекла ее лучистость от раздумий о благе страны, я плелась прочь. Слезы не шли, а как бы хорошо было поплакать! Глаза оставались сухими, только в носу щипало. Я уже не решалась молиться, в глубине сознания упрекая Праматерь за равнодушие к моим желаниям. От Нимфы Грозовых утесов через дедушку и отца я получила власть над фитрами и считала эту затратную магию причиной того, что лишена способности убеждать. Два дара редко уживались в одном человеке.
Чтобы отвлечься от дум о скором испытании, я отправилась в розарий. Несмотря на позднюю осень, здесь благоухали большие и малые кусты — дар многоуважаемого и богатейшего Тиннета Апола — обладателя магии плодоношения. После исчезновения моего отца дальний родственник поселился во дворце и опекает матушку, а не так давно приехал погостить его сын Зергэ. Младший Апол, как я успела заметить, свел с ума мою подругу Диин. Вот уж кому пора замуж!
— Юлла! — послышался горячий шепот. — Как все прошло?
Звук доносился из-за пышного, усыпанного фиолетовыми, еще не раскрывшимися бутонами куста. Аромат они источали терпкий и ненавязчивый, чего не скажешь о других сортах, представленных в розарии.
Вспомнишь легкомысленную подружку — она тут как тут. Еще три фрейлины гуляли вокруг фонтана: льющаяся из гигантского кувшина на мраморные фрукты вода — напоминание о гербе Аполов.
Если выбирать, предпочту общество Диин другим девушкам. Я потерла щеки ладонями, прогоняя бледность, и растянула губы в улыбке.
— Ну как? Рассказывай! — защебетала подруга, едва я обогнула куст.
Вообще-то Диин обладала магией утешения. Все предопределено так, что скулы сводит от оскомины! Мать — убедит, подруга — утешит, знай бреди предначертанным путем. Как же я завидую отцу! Вот кто живет, игнорируя чужие ожидания и собственные обязанности! Хочет путешествовать — путешествует. Не желает возвращаться — не возвращается. Я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней. Был бы папа дома, не позволил проводить несвоевременный отбор! Я, наконец, посмотрела в распахнутые глаза Диин. Ласковые как весеннее небо, цветом напоминающие крылья бабочки Голубой Морфо, привезенную мне отцом из предыдущей поездки, они выражали не столько любопытство, сколько сопереживание. Я развела руки, словно принимая приглашение на танец, и объявила, не сдержав горькой усмешки:
— Через десять мучительных дней Ясная заря обернется Утренней росой.
