Насчет воды он тоже не лукавил. Она действительно оказалась настолько холодной, что, окунувшись, Люси пронзительно взвизгнула. Услыхав ее душераздирающий вопль, Винс от души расхохотался. Однако, обсохнув, разогревшись на солнце и одевшись, они возвращались на яхту Терезы притихшие и грустные.
– Люсиль, как ты похорошела!
Моника навестила дочь в первое же утро после возвращения Люси в Майами.
– Спасибо, мам.
– Тебе очень идет легкий загар, – жизнерадостно продолжила миссис Лэнг. – Хорошо отдохнула? Уверена, вы сняли замечательный фильм.
Люси опустила взгляд вниз, на свои светло-голубые джинсы и того же оттенка просторную рубашку.
– Да, я чудесно провела время, и съемочная команда довольна фильмом. Сама я еще не видела смонтированной ленты, так что не знаю, в самом ли деле фильм замечательный. – Она наполнила чашки горячим ароматным кофе.
– Скромничаешь! – улыбнулась Моника. Затем, чуть помедлив, произнесла: – Я вот спрашиваю себя… этот цветущий вид и широкая рубашка… означают ли они нечто особенное?
– Цветущий вид, широкая рубашка? – недоуменно повторила Люси.
– Складывается впечатление, что тебе тесновато в обычной одежде. Как женщине в интересном положении…
Люси со звоном поставила чашку на блюдце.
– Мам, ну хоть ты не начинай! Просто я целые дни проводила на свежем воздухе, вот и все. Что же касается просторной рубашки, то сейчас довольно жарко, ты не находишь?
Моника улыбнулась.
– Извини, дорогая. Я лишь поинтересовалась на всякий случай. А кто еще наседает на тебя? Винс?
– Его мамочка, – мрачно ответила Люси. – Тереза никогда не упустит возможности поднять эту тему. Но, к твоему сведению, мама, тут нет никаких проблем. Просто мы с Винсом сами будем решать, когда наша семья станет настоящей.
Моника некоторое время задумчиво помешивала ложечкой кофе. Затем загадочно обронила:
– Собственно, я могу и вернуться…
– Не поняла?
– Люсиль… – Моника замялась, затем глубоко вздохнула и продолжила: – Я снова выхожу замуж. Надеюсь, тебя это не огорчит и ты не станешь воспринимать мой поступок как пренебрежение тобой или неуважение к памяти твоего отца, хотя… по правде сказать, жить с ним было не так уж легко и я… – Моника умолкла, окончательно смутившись. Подобного выражения на ее лице не замечалось ни разу в жизни.
Люси встала и нежно обняла мать.
– Не понимаю, почему ты так боишься говорить мне об этом? Ведь практически вся твоя жизнь с папой проходила у меня на глазах. И я, как никто другой, желаю тебе счастья!
– Ах, Люси, – вздохнула Моника, назвав дочь уменьшительным именем, что случалось чрезвычайно редко, – я очень опасалась, что ты осудишь меня за то, что я влюбилась.
– Глупости. Лучше расскажи мне обо всем.
Спустя десять минут она получила желаемое. Моника влюбилась в художника, вдовца, последние полгода писавшего картины в Майами. Они собираются поселиться в Чикаго. Рассказывая об этом, Моника сияла. Люси подумала, что понемногу начинает узнавать мать с совершенно другой стороны.
– Ну а как у тебя с Винсом? – поинтересовалась миссис Лэнг после небольшой паузы. – Все ли у вас ладно?
– Почему ты спрашиваешь? – Люси постаралась придать своему голосу максимальный оттенок беззаботности.
– Видишь ли… – Моника вновь слегка замялась. – В твоем характере так много отцовской твердости. Иногда мне кажется, что у тебя есть какие-то свои планы относительно Винса Клементи.
Первым порывом Люси было возразить, но потом она взглянула на свою обновленную мать и кивнула.
– Да, есть. – После чего она поведала Монике всю правду о своем браке.
– Ты меня пугаешь, – произнесла миссис Лэнг в конце рассказа. – Теперь я уже уверена, что не должна никуда уезжать.
– Полная чушь, – возразила Люси, которую тем не менее тронули слова матери. – Я абсолютно сознательно вступила в этот брак. Никто меня не принуждал. Так что спокойно поезжай в Чикаго, мама, и начинай новую жизнь с моего дочернего благословения! Тем более что отправляешься ты отнюдь не на край света.
– Кажется, мы с тобой поменялись ролями, – сокрушенно покачала Моника головой.
– Ну и что? Я рада за тебя. Когда ты познакомишь меня со своим парнем?
Моника откинулась на спинку стула с видом человека, сбросившего с плеч тяжкий груз.
– Завтра вечером, если вы с Винсом приедете на ужин. – Вдруг она снова напряглась. – Кстати о твоем муже… Если хочешь, я могу…
– Мама! – твердо произнесла Люси. – Только не вздумай вмешиваться. Предоставь мне решить проблему отношений с Винсом.
Моника пристально оглядела дочь.
– Подозреваю, что в тебе даже больше отцовского, чем я полагала. Бедняжка Винс! Интересно, он хотя бы догадывается, с кем имеет дело?
После этих слов мать и дочь тихонько рассмеялись.
Впрочем, оставшись в одиночестве, Люси как будто потеряла большую часть уверенности. Она понимала, что сейчас все козыри находятся в руках Винса и тот не преминет ими воспользоваться. Что касается самой Люси, то она страстно желала, чтобы муж в нее влюбился, несмотря на то что была совсем не уверена в своей состоятельности, с точки зрения его представлений о женщине.
