Привыкшая к подобному тону названной матушки, я сошла со ступеней лестницы.
— Да? — спросила я.
— Сядь! — приказала матушка недовольным голосом. При виде меня она поморщилась.
Патрисия пила чай и вышивала герб нашего герцогства на белоснежном платке, полагаю в подарок папеньке.
Я послушно села в кресло, вскинув подбородок.
— После обеда прибудет твой новый учитель. Будь паинькой, ты меня поняла?
Я вся подобралась. Новый учитель? Чем ее не устроила та добрая женщина — госпожа Палмер, которая сменилась после Монтегю? Пусть она преподавала с не особым усердием, однако проблем она не доставляла, чем меня полностью устраивала. И видимо как раз поэтому она не устраивала мою матушку.
— А кто, позвольте уточнить? — спросила я, разгладив полы нового нежно-голубого платья.
Ванесса проворчала:
— Какая разница?! Узнаешь вечером. И что на тебе за убогие тряпки? Хочешь опозорить меня?
Забавно. Только вчера за завтраком она говорила, что я позорю ее всем своим видом. То как смотрю, то какой у меня противный нос и тонкие губы. Каждый раз она находила во мне новые изъяны.
И мне совсем не было обидно… Ну может быть совсем немного. Иногда.
— Вовсе нет, матушка, — покорно протянула я, горя изнутри от гнева.
Я не могу дать ей отпор, пока еще не время. Нужно лишь выдержать второй удар, который неизменно должен последовать за первым. Эта злая женщина успокоится, когда вдоволь наиграется, унизив меня.
— Тогда сними его немедленно! И больше не смей надевать его в моем доме.
В моем доме резануло по ушам. Это и мой дом тоже, однако в поместье я чувствовала себя привидением.
— Хорошо, матушка, — ответила я, склонив голову, чтобы она не увидела мои горящие злостью глаза.
— Госпожа Палмер доложила мне об ухудшении твоей успеваемости. Посмотри на свою сестру, она такая старательная девочка в отличие от тебя, лентяйки. Ты должна благодарить меня за то, что я не запираю тебя на чердаке, как делают многие матери со своим нерадивым чадом в высшем обществе. В качестве наказания Западную Оранжерею ты больше не посещаешь.
Ухудшение моей успеваемости? Очень вряд ли…
Я глубоко вздохнула и ответила, подняв на нее взгляд:
— Нет.
— Что ты сказала? — заверещала Ванесса, и на ее лбу запульсировала вена.
— Я сказала: нет, — мой голос был ровным и уверенным.
Мне нужно присутствовать в Западной Оранжерее в эту субботу.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула она, разбив синюю фарфоровую чашку, из которой пила чай.
Я вздрогнула от звона разбившейся посуды.
Она продолжила кричать:
— Я доложу все твоему отцу! Думаешь, он оставит тебя здесь, в Гоэле, когда у твоей сестры дебютный год? Ты позоришь всю нашу семью одним лишь своим существованием! Делай так как я сказала, или я отправлю письмо эрцгерцогу и ноги твоей здесь больше не будет. Предпочтешь вернуться в тот захудалый монастырь?
В монастырь, который вы, матушка, выбрали для меня и отправили этим летом.
Но я даже благодарна: я нахожусь в теле Арии и жива отчасти благодаря вам.
— На случай, если вы забыли, — сказала я спокойно, — отец разрешил мне посещать женские собрания.
Ее угрозы меня не трогали. Она не отправит меня гнить в пансион Святой Гертруды до тех пор, пока не получит с меня пользы. У Ванессы есть планы по отношению моего замужества. Полагаю, она уже проиграла Монтегю в покер приличную сумму денег и таким образом хочет откупиться.
— Ты мне дерзишь, чудовище?! — заорала она, вставая со своего места.
Еще немного и она даст мне пощечину.
Наверное, я ждала этого. Чтобы иметь еще одну причину, почему мне стоит их ненавидеть. Ведь то, что я хочу сделать — уничтожит ее.
— Живо в свою комнату! И чтобы я не видела тебя эту неделю. Посмеешь попасться мне на глаза, не избежать тебе порки. В обеденный зал тоже не ногой. Обойдешься как-нибудь без еды пару дней. Это даже пойдет тебе на пользу. Может, начнешь уже влезать в женские корсеты.
Встав со своего места, я рванула в свою комнату.
У меня горели щеки и пекло глаза. Как бы я не закрывала свое сердце, маленькая девочка внутри меня хотела получить хоть немного ласки или толику уважения.
Не знаю, почему это так задело меня. Наверное, я задумывалась о будущем.
Так будет всегда?
Да, я невзрачная и возможно даже для кого-то уродливая. Но неужели меня нельзя полюбить? Хотя бы немного?
Я пулей вбежала в свою спальню и рухнула на кровать, зарываясь носом в книги.
Отбрось эти глупые мысли, Ария.
Тебе не нужна любовь.
Тебе нужно выжить.
Утром, когда я проснулась, у меня в голове сформировался четкий план — видимо, пока я спала, мозг не переставал думать. Я встала, накинула на себя теплую шаль и принялась готовить ванну с душистой пеной.
Здесь был водопровод, однако горячую воду нагревало забавное магическое приспособление — черные округлые камни, которые при соприкосновении с водой начинали дымиться и шипеть. В одной из книг Кванджу я прочла, что их изготавливали лучшие мастера Железного Королевства, расположившееся по другую сторону Срединоморя.
