— Ох. Ну извини меня, неразумную, — раздражённо отвечаю я на этот словесный тычок в мой нос. Впрочем, продолжать пикировку и как–либо провоцировать небесного в мои планы не входит, так что, вместо того, чтобы огрызнуться, я возвращаюсь к своей первоначальной цели, из–за которой я и попёрлась за небесным. — Однако, раз уж у нас выдался свободный день, нам стоит как можно быстрее отправится на поиски Предвестника. А то не дай Луны нас обгонит Фирн и от “бедного” ночного останутся только рожки и огрызок хвоста.
Шутка, конечно, несколько дурацкая. Особенно с учётом того, что если наша отмороженная сокрыльница и вправду решит наброситься на ночного пророка, то скорее всего мы найдём обмороженный труп. Впрочем, я уверена в том, что Предвестник, будучи хитрой и скользкой ящерицей, углядит в своём ближайшем будущем стремительно приближающиеся к нему люли и найдёт способ от них ускользнуть. Быть может, даже умудриться навесить на уши ледяной лапши, а потом направит гнев свирепой сосульки на какого-нибудь другого дракона. Будем надеяться, что ночной пророк не настолько низок.
— Да, точно, Предвестник… — слегка морщиться подбирающийся к мольберту на трёх лапах Циркон, пальцами крыла сбрасывая с треноги комья снега и подхватывая ещё несколько вытянутых баночек с краской из небольшой подставки. Его задумчивый взгляд направляется ко мне. — Не поможешь донести?
— Конечно… — киваю я, успев прикусить свой язык за момент до того, как с него сорвалось лаконичное “нет”.
Интересно, о чём думал Циркон, когда невыспавшись решил пойти порисовать? Наверное о том, что замерев на пороге дрёмы он сможет дополнить свою картину странными, приходящими лишь в затуманенное сознание, образами.
А вообще, удивительно, что из этих трёх балбесов, самым разумным в вопросе сна оказался Лонган! Который улёгся навёрстывать упущённое при первой же возможности. Наверное, тут сказывался многолетний опыт радужного в дневных досыпаниях. Хотя, справедливости ради стоит отметить, что Циркон, как только сбросил с себя оковы сна, держится вполне себе бодро. Возможно, причина тому – утренние снежные процедуры.
В любом случае я осторожно подхватываю под одно крыло испорченное полотно, пока Циркон с помощью хвоста закидывает себе на спину треногу мольберта, подпирая её с двух сторон крыльями. И так, немного в раскорячку, я топаю за скачущим на трёх лапах небесным, осторожно прижимающим к себе левой лапой склянки с красками, а меж клыков зажав длинные палочки кисточек.
Грррх, поскорее бы в укрытие. А то эти Мракокрадовы снежинки так и норовят попасть мне в глаз. Хорошо, что некоторые желания имеют свойство исполняться практически моментально.
В пещере крылышка Циркон в первую очередь освобождается от своего груза, разгрузив краски и кисточки на одну из свободных полок и поставив возле неё треногу. И только после этого он поспешил ко мне, забирая у меня мольберт и оттаскивая его в самый тёмный угол пещеры, что–то бормоча про то, что испорченный холст он позже сожжёт. И стоило только Сайде услышать эти слова, как тут же морская выпустила из своих когтей свиток, оставив удивлённо моргающего Каракурта сидеть напротив погрузившейся в своё чтиво Звёздочки, и в следующий же момент морская оказывается у хвоста небесного.
— Зачем сжигать? — скачет вокруг успевшего среагировать Циркона принцесса, пытаясь своими лапками дотянуться до холста, который небесный старательно прикрывал своими крыльями. — Дай посмотреть! Циркон, ну дай хоть одним глазком глянуть!
— Это испорченная работа, — пытается ей объяснить небесный художник, бросая хмурый взгляд на меня, мол, “ты хоть её и видела, но никому не слова”.
Вообще, отношение Циркона к демонстрации своих работ мне кажется несколько странным. Сайда, допустим, всем суёт под нос свои каракули и просит их оценить. И даже я обычно бурчу себе под нос что–нибудь одобрительное. Ведь не дай Луны стоит только заикнуться о том, что в рисунке Сайды что-нибудь не так, так сразу со стороны принцессы посыпятся различные: “это стиль”, “ты ничего не понимаешь”, “так, давай я тебе поподробнее расскажу об этой замечательной картине и почему именно ты должна ею восхищаться”. Даже если холст покрыт кляксами, изображающими кляксы, Сайда придумывает им какое-то абсолютно фантастическое описание и очень глубокий смысл. Как сейчас помню, что одно из своих произведений она назвала: “зелёный отпечаток лапы на фоне красных и жёлтых клякс, изображающих пожар”. Что, простите? Похоже, я слишком глупа для всего этого сверхвысокого абстрактного искусства. Кстати, что забавно, так это то, что эту картину она подарила Звездокрылу. Вот уж кто точно сможет полностью оценить труды морской.
