— Да, — сказала Манечка.
— Ну вот тебе пока, покушай пряничков... — Гражданка вынула из авоськи пакет с пряниками, и Манечка взяла штук пять пряников, положила в карман и принялась немедленно уплетать.
— Бедное дитя! Такое голодное! — сказала гражданка. И она повела Маню домой, поджарила рыбу, и Маня съела половину судака с большим удовольствием. Внутренне она торжествовала: «Очень мне нужна ваша колбаса! Жареная рыба гораздо вкуснее!»
А в это время Катя испугалась, что Мани всё нет и нет. Она спустилась во двор — Мани не было. Пошла по улице — нигде нет Манечки!
И тут Катя струхнула. Она испугалась, что её младшая сестра пропала. И от этой мысли Катя тоже очень сильно заревела.
И с ней, надо сказать, произошла почти такая же история, как с Манечкой. К ней тоже подошёл на улице человек, только не гражданка, а гражданин, и тоже спросил:
— Девочка, что с тобой? Чего ты плачешь?
— Со мной случилось несчастье: из дому убежала моя младшая сестра.
— Как? Почему же она убежала?
— Потому что она ненормальная! Она, знаете, очень любит из дому убегать. У неё привычка такая, а мне отвечай! Её уже раз сто с милицией домой возвращали!
— Ну что ж делать, надо твою сестру найти! Ты не волнуйся, мы сейчас пойдём в детскую комнату милиции и заявим о таком случае. Не волнуйся, всё будет в порядке.
А в это время та гражданка с Манечкой тоже решила отвести Маню в детскую комнату милиции.
— Мы сейчас там всё объясним, — сказала она. — А потом устроим товарищеский суд и будем судить твою сестру но всем правилам закона.
И тут Манечка вдруг представила, как Катю судят в суде и как потом собираются посадить в тюрьму, и ей стало немного жалко свою сестру, и она призадумалась и испугалась, чем же всё это кончится.
И Катя, надо сказать, тоже испугалась. Потому что гражданин, который её про сестру спрашивал, сказал ей:
— Мы твою сестрёнку найдём непременно. Если надо, мы её в исправительную колонию отправим. Или в больницу поместим. У нас есть хорошие врачи и хорошие больницы, и твою сестру обязательно вылечат, и всё будет хорошо. Она станет нормальной, как все дети, и из дому убегать больше не захочет.
Короче говоря, пока они все так приятно разговаривали, они направлялись к милиции, и почему-то так получилось, что и к тем и к другим по дороге присоединялись люди, расспрашивали и говорили: «В чём дело? Что случилось?»
И гражданин, и гражданка им всё объясняли... Так что в конце концов вокруг Кати и вокруг Манечки образовалось даже что-то вроде небольших толп, в одной из которых все горячо обсуждали, как наказать старшую сестру, а в другой — как найти младшую. Так шли эти две небольшие толпы навстречу друг другу, а в середине их шествовали Катя и Манечка.
И тут вдруг Катя увидела Манечку. Её крепко держала за руку какая-то тощая гражданка. Лицо у Мани было зарёвано, а на подбородке виднелись следы жареной рыбы.
И Катя, увидев Манечку, ужасно обрадовалась и закричала: «Ой, Маня, это ты?!»
И Маня увидела Катю и тоже обрадовалась: «Ой, Катя, это ты?»
И они кинулись друг к другу. А гражданин закричал:
— Девочка, куда же ты побежала?
А гражданка стала расспрашивать гражданина:
— Вы не знаете случайно старшую сестру этой девочки?
И там стало происходить большое объяснение. Никто сначала ничего не понимал. А Катя шепнула Мане:
— Давай скорей убежим, а то тебя отправят в сумасшедший дом!
— А тебя посадят в тюрьму!
И под шумок они тихо и незаметно улизнули.
Они прибежали домой, закрыли дверь на ключ, посмотрели в окно и увидели большую толпу, в центре которой гражданка с гражданином удивлённо оглядывались и разводили руками. И Катя с Маней облегчённо вздохнули и моментально помирились и стали вместе рассматривать шахматные папины журналы.
Потому что, знаете ли, это всё-таки были дети неплохие. В конце концов, у каждого бывают свои неприятные моменты.
И когда поздним вечером вернулись мама с папой, они увидели, что Катя и Маня мирно сидят и пьют чай, и всё в доме хорошо: пол они подмели, рыбок покормили, цветы полили, сделали массу приятных и полезных дел, и мама с папой остались очень довольны.
Только им непонятно было одно: как Мышкин ухитрился стащить колбасу из холодильника?
Но это уж ладно. Бог с ней, с колбасой! Не портить же себе из-за колбасы хорошее настроение!
Однажды, когда Вероники Владимировны не было дома (она задержалась на художественном совете), Валентин Борисович покормил своих дочерей овсяной кашей и какао (сам сварил, каша немного подгорела, но ничего, есть можно) и обратился к ним с небольшой речью.
— Уважаемые дочери, — сказал он. — Кто вы у нас сегодня?
— Крокодилы, — в один голос сказали Катя с Манечкой.
