– Мы здесь для того, чтобы стать достойной памятью для наших потомков, запомни это. Расскажи обо мне что-нибудь хорошее моим внукам, если вдруг решишь. Не ради меня… ради них самих.
Куанткан скинул пиджак сына, снял рубашку, поднялся и, не оглядываясь, медленно направился к воде. Присел на корточки и сначала неспешно помыл руки до локтя, потом умыл лицо и шею, наконец, зачерпнул море, ладонью провел по груди и встал во весь рост.
– Как я хочу забрать тебя с собой, Арал.… Ну, кто я без тебя? – произнес он, пристально глядя вдаль, и вошел в воду. Он шагал и что-то тихо нашептывал, пока порыв ветра не донес до берега обрывки молитвы.
В этот момент Ерболат услышал стук и чей-то тревожный женский голос, который громко и настойчиво его звал. Он вскочил и пошел вглубь береговой линии, но никого не было видно. Потом остановился, оглянулся и заметил, как фигура отца медленно растворяется в море и вдруг почувствовал прикосновение.
Ерболат вздрогнул и открыл глаза…
Перед ним лежал раскрытый отцовский дневник. За окном уже рассвело, он сидел за столом на кухне в своем доме.
– Ерболат…
Он увидел расстроенное лицо жены, вскочил, еще ничего толком не понимая.
– Какой сегодня день?
– Воскресенье, – ответила она шепотом и, пряча взгляд, протянула какой-то листок. – Ты ведь так хотел с ним повидаться…
Это была срочная телеграмма.
«ОТЕЦ СКОНЧАЛСЯ ТЧК ПРИЕЗЖАЙ СКОРЕЕ ТЧК»
Ерболат крепко зажмурил глаза. Потом отвернулся к окну и тихо произнес:
– Нет, я успел… Я все-таки успел…
Старый баркас лежал на правом боку.
– Вот немного отдохну и поплыву дальше – думал он.
Но море, не попрощавшись, коварно убежало из-под него. Баркас давно не видал шторма, которого никогда не боялся, поэтому и якорь не бросил, мечтая побороться с бурей еще раз. Он уснул и не знал, что проржавел насквозь и уже не пловец.
По старым сходням давно стекли на берег его последние минуты, а соленый песок со временем заботливо укрыл баркас своим одеялом.
И мы не потревожим…
Уважим его прошлое и мечты…
