Шерзод как будто торопился сжечь мосты. Он закрыл все свои многочисленные ООО-шки. Он их не продавал, а просто ликвидировал — время было для Шерзода дороже денег. Он избавлялся от своего маленького успешного прошлого ради большого успешного будущего. Его здесь больше ничего не держало: отец давно работал в другом городе, лучший друг погиб в автокатастрофе, развиваться вверх не получалось, а по горизонтали — теперь, после отравления сладким ядом американской мечты — это было просто неинтересно. Новое качество амбиций, почерпнутое из американских книг, уже не укладывалось в местный мир — древний, красивый, но исчерпанный.
В сентябре 2000 года Шерзод сбросил последний балласт, купил билет в Москву и улетел на разведку. Знакомые его отца держали в то время небольшой ресторан на ВДНХ. Шерзод прилетел в «Шереметьево» и оттуда поехал сразу к ним. Хозяйка ресторана предложила ему пожить на съемной квартире вместе с официантами-земляками, пока что-нибудь не подвернется. Он согласился.
Шерзод привез с собой 15 тысяч долларов семейных запасов. Он взял оттуда 100 долларов на текущие расходы, остальное положил в сейф еще одного знакомого отца, который держал фирму на Белорусской. В те времена недвижимость в столице стоила дешево и этих денег вполне хватило бы на скромную однушку где-нибудь в Мытищах. Но Шерзод не торопился. У него было два варианта: первый — снять квартиру и остальное вложить в бизнес, второй — купить квартиру, но тогда бизнес пришлось бы делать с нуля. Вариант первый был предпочтительней.
Каждый день рано утром Шерзод выходил из скромного убежища семи официантов, покупал газету с объявлениями об аренде и искал подходящее съемное жилье. Но оказалось, что это не так-то просто. Несколько раз ему отказывали, потому что «только для славян». Несколько раз он нарывался на мошенников — простодушному провинциалу продавали базу данных с адресами квартир, он ехал на место, но там, разумеется, никто ничего не сдавал.
Довольно быстро Шерзод разуверился в столичном рынке аренды и решил перейти к варианту № 2 — купить собственное жилье и начать бизнес с нуля, чтоб уж совсем как в американских фильмах. Он нашел подходящий вариант, взял из дружеского сейфа 500 долларов для задатка и на следующий день должен был встретиться с владельцем своего будущего жилья для подписания договора. Но иногда бывает так, что нехорошие люди привносят в нашу судьбу хорошие поправки. Утром никаких пятисот долларов в кармане не оказалось — кто-то из живущих в квартире официантов их украл.
Сейчас Шерзод вспоминает эту историю с улыбкой и говорит, что непременно пожал бы руку тому человеку, потому что благодаря ему он добился успеха значительно быстрей, чем мог бы. Но в тот злополучный день гастарбайтер Турсунов был на грани отчаяния. Опять у него ничего не получается! Может, и здесь он не местный? Нет, Шерзод не стал обращаться к хозяину ресторана за справедливостью, не возбудил против соседей по квартире товарищеское расследование, он даже словом не обмолвился с ними о произошедшем. Он просто позвонил отцу, рассказал о своих злоключениях и услышал на обратном конце провода короткое «Возвращайся».
Шерзод собрал вещи и полетел. Он никогда не спорил с отцом, но теперь — не тот случай! Время быть послушным закончилось. Он точно знал, что ни за что не останется в Узбекистане, а просто возьмет Барно и тут же вернется в этот огромный и неуютный город больших возможностей.
Жил да был в Ташкенте один пожилой узбек, и была у него пустая квартира в Москве. Нет, на этот раз это не сказка, а продолжение реальной истории. Пожилой узбек тоже был человеком невезучим и все никак не мог сдать свою недвижимость в аренду. Он постоянно давал объявление в ташкентскую газету, но хотел слишком многого — оплаты за год вперед. Это было очень специфическое предложение, и вряд ли он нашел бы себе арендаторов. Но на его счастье объявились Турсуновы. Они подумали и решили, что им это подходит.
20 декабря 2000 года самолет из Ташкента мягко приземлился в «Шереметьево». Барно и Шерзод оставили на родине детей, комфортную жизнь и хоть какую-то определенность. Они ехали в полную неизвестность большого холодного города, который никогда не был рад приезжим. Особенно если они хотели во что бы то ни стало его завоевать.
