— Просто это необходимо, вот для чего. Мы займем эту ферму и будем удерживать ее до тех пор, пока наши не контратакуют немцев, не подойдут сюда и не освободят нас.
Все еще раз посмотрели на ферму.
— А сколько, по-твоему, там немцев, Сэм? — спросил Девлин.
— Не так уж много. К тому же они не обнаружат нас, если мы будем действовать правильно.
Дэмон снова взглянул на ферму, как бы взвешивая все шансы. По диагонали через поле в направлении к ферме тянулась неглубокая канава, возможно вырытая в целях осушения, а может проложенная зимним ручейком. Канава кончалась ярдах в двадцати от главного дома. Помятое в нескольких местах пшеничное поле доходило до самой стены дома из камня и штукатурки. Оттуда до широких въездных ворот в дом оставалось футов двадцать. Дэмон больше не сомневался, он был уверен, что они смогут захватить ферму.
— Посудите сами, — сказал он резко. — Перейти это поле нам ни за что не удастся. Оно хорошо просматривается и обстреливается из этой башни. Они перестреляют вас всех до одного. — Солдаты смотрели на него молча. — Наш полк скоро пойдет в контратаку; снаряды, которые сейчас рвутся там, — это артиллерийская подготовка. Полк пойдет как раз тут, вон через тот подъем.
— Ну и что же, а почему мы не можем подождать его здесь — спросил Полетти. — Тем более если полк будет контратаковать…
— Потому что сидящие на вышке немцы перебьют наступающих из своего пулемета еще до того, как они подойдут сюда, вот почему. И наша задача не допустить этого.
— А откуда тебе все это известно? — поинтересовался Люджек.
— А оттуда, что вечером перед боем я был на инструктаже командира батальона и видел там карту.
— И все-таки я не понимаю, почему бы нам не подождан, здесь, — настаивал Полетти.
Дэмон бросил на него сердитый взгляд.
— Чтобы нас захватил первый же немецкий патруль, да? По-моему, все вы достаточно уже убедились в том, что другого выбора у нас нет. Единственный выход — это захватить ферму, окопаться и держаться в ней до подхода нашего полка.
— У меня, например, есть выбор, — возразил Люджек.
— Кроме того, — продолжал Дэмон, не обратив внимания на слова Люджека, — там есть и вода, и пища. Да и по большому там можно сходить спокойно.
При последних словах глаза солдат заблестели, кое-кто улыбнулся. Это хорошо. Не важно, каковы побуждающие мотивы, важно, что они сработали. К тому же Дэмон верил в то, о чем говорил; он был непоколебимо убежден в своей правоте. Если они попытаются проползти по этому полю на юг, их наверняка перестреляют, а если останутся на месте — захватят в плен. О том, чтобы пробиться к своим через лес, нечего было и мечтать. А за стенами этих домов они будут в безопасности. Надо только попасть туда.
— Меня ты вполне убедил, сержант, — заявил Рейбайрн. — Я настолько голоден, что готов сожрать вонючую гадюку.
— А куда же делись те яйца? Ты не сохранил их? — спросил Дэмон, улыбаясь.
Рейбайрн устремил печальный взгляд в небо:
— О, сержант, они оказались тухлые, все до одного тухлые! Над ними снова засвистел снаряд, потом недалеко за фермой появилась ослепительная вспышка, раздался взрыв, поднявший высоко в воздух фонтан земли; следующий снаряд разорвался еще дальше, за фермой. Стрельба, видимо, велась по площади, но большая часть снарядов падала где-то в районе железнодорожной насыпи. Когда взрывы стихли, до слуха донеслись резкие хлопки выстрелов из винтовок и пулеметов.
— Пошли, — решительно приказал Дэмон, поднимаясь. — Если мы будем лежать здесь кверху пузом, то вас наверняка окружат и схватят.
— Только не меня, — заявил с неожиданной злобой Гендерсон. — Я больше не хочу попадать им в лапы.
Остальные молчали, но и на их лицах появилась решимость. Дэмон почувствовал, что наступил самый подходящий момент, чтобы заставить их действовать.
— Я понимаю, что вам пришлось испытать горечь поражения, но послушайте, что я скажу. — Он неторопливо показал на серые дома фермы. — Они считают нас трусишками, думают, что мы способны только на бегство и на сдачу в плен. Они говорят, что у нас, американцев, кишка тонка. Надо же наконец проучить этих гадов. Настало время, чтобы кто-нибудь доказал им, почем фунт лиха…
— Правильно, Сам, — поддержал его Девлин. — Давай устроим им небольшой спектаклик. — Он поднялся на ноги, за ним последовал Брюстер.
— Подождите! — воскликнул Люджек. — Что за чертовщина? Что мы, идиоты, что ли, терять каждому слову этого вояки? Разве вы не понимаете, что он спит и видит, как бы подраться, хочет, чтобы нас всех до одного кокнули!..
— Да! — гневно воскликнул подошедший к нему Дэмон. — Может быть, тебя и кокнут. Но об этом, кажется, никто особенно не пожалеет! Может быть, ты завтра проявляться в сортир и задохнешься там. Или ты думаешь, что тебя будут вспоминать больше, чем тех, которые погибли там, у железнодорожной насыпи? Я хочу остаться живым не меньше тебя, Люджек, но, чтобы остаться живым, надо действовать, и мы будем действовать, как я сказал!
— Ты гад собачий, понимаешь, гад, — начал было огрызаться Люджек, но его резко перебил Гендерсон:
— Заткнись, если хочешь уцелеть. Ясно?