— Боюсь, что здесь, Дэмон, вы не увидите ничего похожего на Ривьеру. — Он говорил монотонным голосом, и тем не менее в его речи проскальзывало какое-то едва уловимое напряжение. — Здесь не будет никаких рассказов в семейных кружках у пылающих каминов о славных подвигах, никаких песен с крылатыми припевами, никаких церемоний и наград по четвергам… — «Вот, вот, так я и знал», — подумал Дэмон, но ничего не сказал. — Мы занимаемся здесь практическими делами, — продолжал Таунсенд, — выдаем, так сказать, хлеб насущный для армии. Занимаемся вещами, которые в конечном счете имеют для военного дела важнейшее значение. — Он снова повернулся к Дэмону; теперь на его плоском лице с выступающим подбородком не осталось и следа той притворной улыбки, с которой он начал разговор; английский акцент и интонация тоже ослабли. — Взрывчатые вещества и подрывные работы — это точная наука, расчеты в ней необходимо производить быстро и точно. В этой области нужно многое и со всей полнотой изучить и усвоить. Я рассчитываю на уделение вами внимания самым мельчайшим деталям и на немедленную реакцию. Не на быструю, а на немедленную реакцию. Вы понимаете меня?…
Теперь капитан подошел к Дэмону вплотную. Его широко открытые глаза смотрели со злобой. В тусклой пыльной атмосфере они казались почти белыми.
— Лейтенант, вы слышали, что я приказал этому сержанту? — спросил он тонким сиплым голосом.
— Этим подразделением командую я, капитан.
Таунсенд не ожидал такого ответа. Тело его слегка дернулось. Он приподнял щегольский стек, словно хотел отсалютовать, но затем снова начал равномерно ударять им по бриджам. В траншее стояла мертвая тишина, как будто все находившиеся в ней впали в полный транс. «Если по какому-нибудь невероятному капризу судьбы я стану когда-нибудь начальником штаба американской армии, — подумал Дэмон, — я лично переломаю эти проклятые щегольские стоки о голову тех офицеров, которые их носят».
— Дэмон, — продолжал Таунсенд напряженно, — я приказываю вам изъять детонатор!
— Сэр, я отказываюсь выполнить этот приказ.
Таунсенд вынул часы и посмотрел на циферблат. На его пухлой щеке над левым усом чуть дрогнула какая-то мышца.
— Я приказываю еще раз и даю вам сто двадцать секунд на выполнение приказа. Точно в…
Понизив голос, Дэмон торопливо перебил его:
— Капитан, вам хорошо известно, что в случае осечки подрывная партия обязана ждать минимум тридцать минут, прежде чем…
— Довольно! — крикнул Таунсенд. Его голова так при этом качнулась, что съехала шляпа, и он был вынужден поправить ее рукой. — Давайте назовем вещи своими именами, Дэмон. Для отчета. Я вам дважды давал приказ на занятии по подрывному делу, и вы отказались выполнить этот приказ — отказались в обоих случаях. Это правильно?
— Капитан, такая осечка…
— Я вас спрашиваю, правильно или нет? — завизжал Таунсенд.
Дэмон ухватился обеими руками за поясной ремень. Фантастично. Глупо, жестоко и фантастично. Какой смысл было не спать целыми ночами и, накрутив на голову мокрое полотенце, изучать эти вертикальные радиусы поражения, усиленные заряды для взрыва на выброс, свойства тринитротолуола, запоминать, что N = R^3 KC + 10 — это формула для пробивного подрывного заряда, а N = D^2/20 — это формула для дробящего подрывного заряда, предназначенного для разрушения деревянных конструкций. Какой толк от всех этих трудных и утомительных усилий, если какой-то идиот англофил со щегольским стеком и необъяснимой жаждой мщения не помнит об элементарной предосторожности в случае осечки капсюля-детонатора?
Конечно, Таунсенд знал и помнил это. Наверняка помнил. Его губы под бросающимися в глаза кавалерийскими усами нервно подергивались, а лицо выражало напряженную, почти отчаянную жажду мести. Все солдаты наблюдали за происходящим с благоговейным страхом; все, кроме сержанта Торри, который повернулся к офицерам спиной.
«Почему он отчитывает меня перед солдатами?» — подумал Дэмон.
— Да, сэр, — спокойно ответил он. — Правильно.
— Отлично. — Губы Таунсенда плотно сжались. Однако выражение его лица говорило о том, что он все еще чем-то очень разочарован. — Отлично, значит, мы понимаем друг друга. Вы, следовательно, согласны, что допустили открытое неповиновение приказу при выполнении важного учебного задания.
— Капитан, это не…
— Вы согласны с этим? Отвечайте!
— Да, сэр.
Из траншеи кто-то быстро вылез наверх. Это был Конте, молодой солдат первого года службы, с шелковистыми черными волосами и лицом цыганского типа.
— Я извлеку детонатор, лейтенант, — сказал он, махнув рукой в сторону моста. — О чем здесь говорить-то, я пойду и выну его, вот и все. — Он начал спускаться по дороге к мосту.
— Конте, остановитесь! — крикнул ему Дэмон.
— Все будет хорошо. Я сбегаю за одну минуту. Я не боюсь…
