— «Дорогой Уэсти, — начал читать вслух Дэмон. — Теперь вам должно быть предельно ясно, что время решает все. Сейчас некогда рассуждать о том, что наши войска в большинстве своем не обстреляны, что японцы являются испытанными мастерами ведения боевых действий в джунглях, что обстановка со снабжением не всегда такая, какой могла бы быть. Все это не имеет ни малейшего значения. Вы должны обходиться тем, что у вас есть. Ваша задача — захватить полевые укрепления японцев в районе Моапора к 12 ноября, и ничто другое не имеет значения. Никакая некромантия и никакие фокусы не помогут вам достичь поставленной цели. Бой — вот ваше решение. Единственное решение. Наносите удары искусно и решительно, потому что, как я часто предупреждал, судьба медлительна, а время быстротечно. Искренне ваш Макартур».
— Да, вот такие директивы я получаю. Ты знаешь, что он сказал мне? В Морсби… Он сказал: «Если вы не возьмете Моапора, не трудитесь возвращаться обратно». Вот так-то! — Генерал снова наклонился вперед, на его глазах заблестели слезы. — Уклонялся ли я когда-нибудь от выполнения своего долга? От выполнения того, что требовалось от меня как от командующего войсками? Скажи, уклонялся?
— Конечно, нет, генерал. — Наблюдая за встревоженным и умоляющим, мокрым от пота в этом неподвижном воздухе лицом Уэстерфелдта, Дэмон начал ощущать беспокойство. Может быть, все не так уж мрачно, как рисует генерал? Ничто никогда не бывало настолько мрачно, чтобы нельзя было найти выхода. Вслух он сказал: — Не могли бы вы, генерал, познакомить нас с обстановкой?
— Что? Конечно, конечно. — Уэстерфелдт с усилием поднялся на ноги и подошел к карте обстановки, прикрепленной кнопками к доске и прикрытой листом прозрачной кальки. Дэмон увидел что-то похожее на два изогнутых клина, начинающиеся от берега моря и вдающиеся в глубь суши; пройдя вдоль реки, они уходили куда-то в северо-западном направлении.
— Мы начали вот отсюда, от этой рощи, — продолжал генерал после короткой паузы, — и дошли за девятнадцать дней до вот этого рубежа; здесь сейчас проходит линия фронта. Тут мы застряли. Преодолеть их оборону просто невозможно. Японцы занимают все возвышенности: от дома миссионеров, вот здесь, через реку Ватубу, до ореховой плантации, вот здесь. Их бункеры из кокосовых бревен — а они строили их многие месяцы — чертовски крепки… Мои солдаты сидят в болотах, пробираются по воде чуть ли не до пояса и днем и ночью. Единственный путь для продвижения вперед по здешним джунглям — это тропы, но японцы хорошо прикрывают их. Идеальные секторы обстрела… — Он отошел от карты. — Я просил нанести удары авиацией, просил прислать горно-вьючные гаубицы, предложил даже провести диверсионную высадку десанта вот здесь, возле Луалы, использовав для этого четыреста восемьдесят четвертый полк.
— А он разве не здесь, четыреста восемьдесят четвертый?
— В том-то и дело. Но это еще не все неприятности. Австралийцы получили этот полк на время проведения операции в районе Тимобеле сразу после боев за залив Милн и долго не отпускали его. Затем наконец отпустили, и было решено отправить его из Тимобеле по суше, но он застрял там в болотах. Ты не представляешь, Сэм, какова эта страна. Просто невозможно представить это… — Уэсти пустился в длинные рассуждения относительно распределения зон командования и ожесточенных расприй по поводу оперативного подчинения, смысл которых сводился, по-видимому, к тому, что соединение Уэсти являлось временной бригадой, поспешно сформированной для проведения боев за Моапору, из двух отдельных полков, которые несли гарнизонную службу на островах Малекула и Эфате архипелага Новые Гебриды. По завершении кампании в районе Моапора или, возможно, в ходе ее — Уэсти не очень ясно представлял себе это — четыреста восемьдесят четвертый полк, по непонятным причинам оказавшийся в неопределенном положении в порту Дарвин, должен был присоединиться к ним, и только тогда предстояло официально сформировать пятьдесят пятую дивизию.
Дэмон подошел к карте обстановки.
— А как обстоят дела на этом фланге? За рекой?
— Там сплошные болота, Сэм. Мили и мили мангровых болот. Никто не может пройти через них. Крокодилы и те не смогли бы… — Неожиданно он схватил полковника за руку. — Сэм, я рассчитываю на тебя. Не подведи меня. — Не подведу, генерал.
— Среди них, Сэм, масса больных. Среди ребят. Они едва держатся на ногах. Половина валяется в лихорадке. Отправляйся и подбодри их.
— Есть, сэр.
— Если кому-нибудь и под силу это, то только тебе… — Уэстерфелдт подошел к выходу из палатки и позвал: — Миллер! Проводи полковника Дэмона и подполковника Крайслера в четыреста семьдесят седьмой полк… Сэм, я назначил совещание всех полковых и батальонных командиров на девятнадцать ноль-ноль.
— Мы будем здесь, сэр.
— И еще… Сэм…
— Да, генерал? — отозвался Дэмон, повернувшись к нему.
— Не рискуй. Хорошо? Будь осторожен… — На лице Уэсти снова появилось выражение отчаяния и мольбы. И это не было проявлением заботы, это был страх, страх испуганного старого человека.
— Я не буду рисковать, генерал, — пообещал Сэм.
