— Да, ждать в жизни приходится часто и много, правда? Ничего. Еще несколько секунд, и волнениям конец. — В этот момент со стороны взлетно-посадочной полосы донеслось громыхание, как будто работали неисправные двигатели без глушителей, и сразу же началась стрельба, словно яростная дробь тысяч клепальных молотков, прерываемая гулкими, ритмичными взрывами, напоминавшими удары в большой барабан в духовом оркестре. Дэмон спокойно продолжал: — Ну вот, слышишь? Теперь и нам пора. — Поднявшись, он затянул пояс с патронташем, подхватил свою винтовку и вышел из блиндажа.
Фелтнер последовал за ним, на яркий, слепящий свет. После дождя земля стала вязкой, скользкой. Дэмон стоял в непринужденной позе, опершись рукой о ствол дерева и наблюдая, как зеленые фигуры в гладких и темных на фоне сочной листвы касках продвигаются среди кустов вперед. Дэмон сказал ему что-то, но он едва расслышал его, негодуя на усиливающийся с каждой минутой оглушительный гул стрельбы. Он научился различать эти звуки: отрывистый лай винтовок М-1, более сухие и высокие хлопки винтовок «арисака», густое стрекотание пулеметов, надсадный кашель ручных гранат; он мог бы выделить каждый из них, но собранные вместе эти звуки подавляли его. Сколько-нибудь логическое мышление в такой какофонии невозможно. Стрельба усилилась, звуки отдельных выстрелов слились в сплошной гул, теперь ко всему прочему прибавился огонь японских пулеметов «намбу», истерический, стрекочущий звук стрельбы которых давил Фелтнеру на барабанные перепонки. Невольно ему вспомнился Боретц в первый день высадки, лежащий на земле, бьющийся в судорогах. Катаясь по земле, он издавал резкие, душераздирающие крики. Содрогаясь, Фелтнер прогнал эту картину из головы. Его зрачки сузились от непрекращающегося грохота. Он должен сохранить голову ясной, должен…
— Они почти не продвигаются, — сосредоточенно произнес Дэмон.
Действительно, солдаты застряли в грязи. Не видно ни одной каски. Наверное, повторяется то, что неоднократно происходило раньше. Тяготы прошедших шести недель оказались сильнее их мужества. На стороне японцев все преимущества: неограниченное количество боеприпасов, господствующие высоты, сотня хорошо укрепленных и защищенных позиций, наконец, их просто невозможно увидеть…! — Пошли, — приказал Дэмон.
Озадаченный, Фелтнер осмотрелся вокруг.
— Сэр?
— Уж не думаешь ли ты, что мы будем торчать здесь до бесконечности? — Лицо Дэмона сразу посуровело, нахмурилось: перед Фелтнером стоял помолодевший, властный человек. — Пошли, пошли. Подойдем поближе к ним, и на этот раз заработаем свое жалованье.
Слегка наклонив голову, держа винтовку в правой руке, полковник энергичным шагом пошел вперед. Сняв автомат с плеча, Фелтнер окликнул Уоттса и Эверилла и поспешил за Дэмоном под огонь японских пулеметов, лающих теперь, как казалось, гораздо громче. Мокрая трава и листья хлестали по крагам, головокружение усилилось, глаза резало — любой взгляд в сторону вызывал вспышки боли. Как далеко намеревается пройти Дэмон? Что они будут там делать? Если солдаты прижаты к земле…
К ним бежал солдат — с непокрытой головой, обезумевшим взглядом, одна рука поднята вверх. Фелтнер смутно припоминал его, но никак не мог вспомнить фамилию. «О господи, — подумал он. — Надо же случиться такому именно в этот момент! Сейчас полковник вытрясет из него душу, а потом и из меня, и из всех, кто окажется поблизости. Хорошо хоть, солдат не бросил винтовку, это уже лучше…»
Однако Дэмон лишь улыбнулся.
— Что случилось, сынок? — бодро спросил он.
Солдат («Филлипс! Вот как его фамилия, Филлипс: хорошо, хоть это вспомнил!») остановился в смятении, едва переводя дух. С очумелым видом он махнул свободной рукой назад.
— Японцы! — заорал он, стараясь перекричать грохот. — Там тысячи японцев…
— Ты уверен в этом? — Дэмон приблизился к Филлипсу и остановился перед ним в ожидании ответа.
— …Они атакуют… по всему фронту… Нужны подкрепления, мы не сможем остановить их…
— Так уж и не сможете! Мне что-то не верится… Полковник говорил таким спокойным тоном, в его голосе было столько равновесия между насмешкой и как бы случайным, само собой разумеющимся возражением, что Филлипс разинул рот, а на лице его появилась глупая улыбка. Казалось, он только теперь заметил высокое звание Дэмона.
— …Иисус Христос! — Филлипс разразился лихорадочным смехом. От паники не осталось и следа, он почувствовал себя опустошенным, слегка обиженным. — Я же говорю вам, полковник, их там целая туча…
— Ну что ж, давай пойдем посмотрим, — сказал Дэмон. В его голосе прозвучали властные нотки. — Пошли. — Полковник решительно двинулся вперед. Филлипс начал было говорить что-то еще, но, поймав осуждающий взгляд Фелтнера, прикусил язык.
— Филлипс, — резко оборвал его Фелтнер, — ну-ка возьми себя в руки. Прекрати болтать.
