Теперь Дэмон представлял себе все совершенно отчетливо: четыре туземные лодки в центре, две трофейные десантные баржи на флангах. Обстреливать противоположный берег минометным и пулеметным огнем до последней минуты. Использовать идею Бена о перетягивании лодок веревками, пока не переправятся две роты, затем собрать все лодки вместе и навести из них плавучий мост для переправы тяжелого оружия. Это возможно. Совершенно ясно, что это возможно.
— Вот только первой волне будет трудно, — бормотал Бен. — В наиболее узком месте японцы понатыкали всего, ударят — не очухаешься.
— А мы не пойдем туда. Мы переправимся ниже по течению, где река шире. Обозначим интенсивную подготовку к переправе и здесь тоже. Может быть, это заставит их оттянуть оттуда кое-какие силы. Затем я скую их на левом фланге, а ты и Стэн Баучер форсируете реку позади миссии.
Бен молча смотрел на Дэмона несколько секунд, затем сказал:
— Да, попытаться стоит.
Дэмон бросил взгляд на часы. Четверть третьего. Слишком поздно, чтобы успеть сделать что-либо сегодня ночью. А надо было увязать эту переправу с атакой на взлетно-посадочную полосу. Он поднял трубку из гнезда, покрутил ручку полевого телефона и вызвал:
— «Лось»!
— «Лось» слушает, — донеслось из трубки после небольшой паузы. Он узнал голос Олби, адъютанта генерала.
— Это «Рысь», — сказал Дэмон оживленно. — Мне необходимо переговорить с генералом.
— Сэр, он спит.
— Я догадываюсь об этом, раз сейчас три часа ночи. — Он бросил мрачный взгляд на Бена, надувшего свои впалые щеки. — Но я попросил бы вас разбудить его. Это срочно.
— Слушаюсь, сэр. Я… Одну минуту, полковник, подождите у телефона.
— Разумеется.
Этого Олби следовало бы назначить командиром банно-прачечного подразделения. Дэмон представил себе, как тот стоит сейчас в тишине, хмурясь от нерешительности. Он понимал, какие мысли роятся в голове Олби. Три часа утра. Генерал страшно не любит, когда его беспокоят; действительно ли, это так важно? В трубке что-то загудело, послышался легкий треск. А не может ли японский патруль подключиться к линии для подслушивания? Нет, это почти исключено. Линии постоянно проверялись, и японцы пока не были замечены в подобном. Да и зачем им это? Все, что от них требуется, это сидеть в своих бункерах, держась за гашетки пулеметов, и подпускать глупых янки поближе…
— Сэм? — раздался резкий, высокий голос. — Это Дик. Генерал неважно чувствует себя, и мне не хотелось бы будить его, разве что у вас совершенно неотложное дело. Что-нибудь случилось?
— Да, кое-что произошло. Мы нашли способ предпринять то, что когда-то сделал Христофор,[69] и было бы хорошо, если бы можно было согласовать это с атакой «Трилистника». Но нам понадобится, как минимум, восемнадцать часов. Есть ли какая-нибудь возможность отложить завтрашнюю, вернее сегодняшнюю, атаку?
— Сожалею, Сэм. Генерал приказал совершенно определенно. Никаких изменений. Категорически — никаких изменений, никаких переносов сроков. Батальон Коха уже выходит на исходный рубеж, вы же знаете.
— Да, знаю.
— Я могу сходить и поднять его с постели, если вы настаиваете. Но уверяю вас, он сейчас ни за что не пойдет на попятную. — Голос его звучал взволнованно. Казалось, Дик просит извинения. — Генерал решил, что на этот раз атака должна принести результаты.
— Понятно.
Разбудив Уэсти, по-видимому, ничего не удалось бы добиться: он подошел бы к телефону злой, ничего не соображая со сна, и подобная просьба прозвучала бы для него как пример того самого нежелания действовать и пораженчества, с которым, как ему казалось, он ведет решительную борьбу. Этот разговор не привел бы ни к чему хорошему.
— Ладно, Дик, — сказал Дэмон. — Вероятно, вы правы. Извините, что разбудил вас.
Бен побрел по воде к своей койке и не раздеваясь завалился под москитную сетку. Улегшись на спину, он расстегнул свой брезентовый ремень и, ворча, вытащил его из-под себя. Он выглядел совершенно обессиленным.
— Что же, — неожиданно звучным голосом произнес он. — Нам не надо рассуждать. Наше дело воевать.
