В этот момент слева донеслось знакомое кашляющее стрекотание «шоша» — звук, которого Девлин желал сейчас больше всего. Не раздумывая больше ни секунды, он вскочил на ноги и побежал. Ему казалось, что воздух вокруг него сгустился, превратился в какую-то желеобразную массу и, как вода, задерживает его бег. Господи, как далеко еще до деревьев… И все-таки деревья и камни возле них были теперь ближе. Воздух вокруг него секли пули: одна ударила в рюкзак, еще одна просвистела совсем близко, возле головы… Но вот наконец этот спасительный валун. Бросившись на землю, Девлин прижался к нему и едва не заплакал от радости: свистевшие над головой пули теперь безопасны. Сэм тоже здесь, тоже в безопасности. У него, как всегда, спокойный взгляд, как будто они только что пообедали в ресторане. Вот он быстро поднялся на ноги и сосредоточенно, как на учебном стрельбище, открыл огонь; с каждым выстрелом его «спрингфилд» дергался назад. Пулемет замолчал. Когда Дэмон израсходовал всю обойму и начал перезаряжать винтовку, Девлин поднялся и занял позицию позади своего дерева. Отсюда он хорошо видел бугорок свежевырытой, земли, блестящий на солнце кожух пулемета и две двигающиеся около него каски. Девлин выстрелил. Каска, которая была ближе к пулемету, пропала. Он выстрелил еще. В дерево чуть выше головы ударило сразу несколько пуль, посыпались кусочки расщепленной коры. Еще один немецкий пулемет. Девлин наклонился так, чтобы прикрыть каской голову и плечо. Раздалась ответная очередь «шоша», и немецкий «максим», видимо, перенес огонь на Кразевского. Девлин высунулся из-за дерева, но «шоша» в тот же момент смолк. Краз. Это значит, что немец попал в Кразевского. Внимательно присмотревшись, Девлин обнаружил еще один пулеметный окоп противника, хорошо замаскированный небольшими кустами, и разрядил в него все оставшиеся в обойме патроны. Сэм стрелял теперь в том же направлении. Вставив новую обойму, Девлин выглянул из-за ствола дерева и увидел, что по пшеничному нолю к окопу бегут несколько американцев. Он начал посылать в окоп одну нулю за другой с быстротой, на которую только был способен. По дереву пробарабанила еще одна очередь вражеских пуль, но Девлин не чувствовал теперь никакого страха. Вот он заметил, как из окопа высунулся немец с гранатой в руке, и пуля, посланная Девлином, тут же настигла немца; граната упала и взорвалась рядом с окном. Из пшеницы подвались и устремились вперед четыре человека. Резкие рывки этих людей то в одну, то в другую сторону, причудливые колебания вскинутых винтовок и сверкающих на солнце штыков — все это напоминало гротескный танец марионеток. Снова застрочил пулемет. Один из бегущих по пшеничному полю выронил винтовку, ухватился обеими руками за живот и, завыв нечеловеческим голосом от боли как помешанный, закружился на одном месте. Девлин и Дэмон посылали в пулеметчика нулю за пулей, но тот, оскалив зубы, продолжал вести огонь, как будто был абсолютно неуязвим. Наконец Дэмону удалось попасть немцу в голову, и пулемет умолк. Через несколько секунд к немецкому окопу подбежал, победно размахивая винтовкой, худощавый человек. Это был Рейбайрн или Йогансен — узнать на расстоянии было невозможно.
— Пошли туда, Дев, — предложил Дэмон. — Пошли к ним.
Девлин тряхнул головой, как бы освобождаясь от усталости, страха, ужаса, отвращения, от всех скопившихся в нем мрачных переживаний, и медленно пошел за своим лейтенантом.
В одиннадцать часов они подошли к ущелью Фросей и штурмовали одну из высот в длинной цепи холмов. Мрачная глухая местность — известняк да чахлые, низкорослые деревья. Оттого, что кругом мертвые и умирающие, местность кажется еще более мрачной. Ни на одном, ни на другом фланге никого не видно. Они одни.
— Судя по карте, мы достигли второго рубежа наступления, — пробормотал Дэмон, следя за тем, как горстка солдат медленно взбирается к нему по склону холма. Дойдя до вершины, солдаты сразу же устало валились на землю. На них была грязная, пропитанная по́том, изорванная колючей проволокой одежда. Дэмон сосчитал их: двадцать один человек.
— Все здесь? — спросил он громко. — Никто не отстал?
Ему не ответили. Тсонка нес взятый у Кразевского пулемет «шоша», Морриси тащил боезапас к нему. Дэмон видел Тэрнера, Рейбайрна, Брюстера, Дева.
— А где сержант Хэссолт? — спросил он громко.
— Ему оторвало ноги, — мрачно ответил Тсонка.
— Ты сам видел?
— Я был рядом с ним, когда это произошло, лейтенант. Взгляд Дэмона остановился на двух незнакомых ему солдатах.
— А вы откуда?
— Тиндэл, сэр, четвертый взвод.
— А вы?
— Кореттки, третья рота, первый взвод.
Значит, от его взвода осталось только девятнадцать. Потеря были тяжелыми, и это вызвало в нем глубокую скорбь и безудержный гнев.
— Так, теперь нам нужно окопаться здесь, — продолжал Дэмон. — Вдоль вот этой линии… отсюда и вон до того места…
