— К… К Мартину Вейнсу, — промямлила я. Да уж, не ожидала я, что в провинции все такие прямолинейные — подойти к незнакомой девушке и начать растирать ей ладони… в Сиэтле на такое не способны. Я нервничала, ведь кроме Робина у меня не было друзей, и парни, как правило, держались от меня подальше, считая нас парой. Он ведь никогда не появлялся в местах, где бывала я, со своими подружками…
— Ага. А Вы…
— Мериан Вейнс, — отрапортовала я.
— Ого… — протянул Тим. — Не думал, что у шефа есть еще дочери.
— Нет, что Вы! Я его племянница.
— И этого не знал. Он не любит говорить о семье.
— Да уж, неудивительно.
— В смысле?
— Да нет… К слову пришлось, — не говорить же первому встречному, что дядя Мартин и отец поругались десять лет назад и с тех пор только изредка звонили друг другу на праздники…
— Ну, тогда вперед, тебе согреться надо. Не против, что я на «ты»? Ну и ладно.
Он ловко подхватил тяжеленный чемодан и ринулся к дому со скоростью торпедоносца. Я медленно пошла за ним, продолжая растирать руки, и на губах моих внезапно появилась незваная улыбка. Его руки такие большие, но такие мягкие… странно это.
Дверь нам открыл сам дядя.
— Ох, Мериан! Ты уже приехала? Не ждал тебя в такую рань. Проходите. Тим, отнеси чемодан в гостевую спальню.
Парень умчался с моим багажом наперевес, а дядя тепло улыбнулся:
— Проходи, девочка, не стесняйся. Твоя комната первая по коридору слева. На ней прибита табличка с твоим именем, так что не ошибешься.
— Спасибо, дядя, — я улыбнулась высокому седовласому мужчине, который в свои шестьдесят шесть выглядел не старше пятидесяти, и лишь седина, появившаяся у него очень рано, лет в тридцать, говорила о том, что передо мной всё же пожилой человек.
Я вошла в свою комнату и скинула пальто. Тим сидел на кровати, заведя руки за спину и опершись на них, и радостно мне улыбался.
— Ты чего такой жизнерадостный? — удивилась я.
— А чего грустить? От жизни надо брать всё!
— Тоже верно. Но всё же серьезность навредить не может.
— Может. Если ты чрезмерно серьезен.
— А вот это уже вопрос относительности. У каждого свое представление о нормах поведения и точных характеристиках необходимых личностных качеств, — улыбнулась я.
— Погоди-ка, — его глаза удивленно распахнулись, а улыбка слетела на мгновение с губ, но вслед за ней появилась еще одна, гораздо более теплая и даже несколько воодушевленная. — Ты же не можешь быть… Я так понял, ты и есть тот психолог, которого нанял шеф? Я думал, ты просто погостить приехала. Да уж, совсем плохой стал, перестал разбираться в людях.
— Ну да, вроде как психолог, но я только учусь, — пожала плечами я, перетаскивая чемодан ближе к комоду.
— Какой курс?
— Последний курс университета. Я… — нет уж. Всегда хвастаюсь тем, что я отличница, а Робин сказал, что парни этого не любят. Лучше помолчу. Знаю, я непроходимая идиотка, но в отношениях между мужчиной и женщиной я полный ноль. Меня другие аспекты поведения интересуют, а в амурных делах я никогда не разбиралась. Стоп! Почему я думаю о взаимоотношениях полов рядом с этим парнем? Да, он красивый, но не повод же это!..
— И как учишься?
— Да как все, ничего примечательного…
— Ясно. А я вот этой весной получил диплом историка-культуролога в нашем институте. Сейчас в аспирантуре.
Удивление? Нет. Самый настоящий шок!
— Я думала, ты модель…
«Ой, дура… Ну зачем я это ляпнула…»
Парень удивленно воззрился на меня, а затем горько усмехнулся:
— Ну да. Многие так думают из-за моей внешности. Лучше бы ее не было… Мне пора. Удачи.
Он встал и быстро вышел из комнаты. Вот так — я его обидела. Жизнь прекрасна и замечательна! Хочешь сделать человеку больно? Говори ему всё, что приходит на ум! Я горько усмехнулась и начала распаковывать чемодан.
Через час в комнату заглянул дядя Мартин. Он был бодр, довольно улыбался, но отчего-то казалось, что улыбка эта напускная и дядя на самом деле напряжен. Впрочем, неудивительно, учитывая его отношения с братом… Видимо, думал, что я к нему буду относиться примерно как отец. Это, конечно, не лишено смысла, но в силу характера я чаще всего никак не проявляю собственное негативное отношение к окружающим, даже если они сделали нечто, за что мне их стоило бы как минимум не любить. Так что дядя зря переживает: я сделаю свою работу в лучшем виде, да и портить нервы ему и его дочери не стану. А ведь он, скорее всего, переживает в основном как раз из-за работы… Стоп! Я опять копаюсь в характере собеседника! Отставить! Ну почему когда надо, я этого не делаю, а когда не надо — всегда готова?! Кошмар… Лучше бы я не дядю, а Тима анализировала, тогда хоть не обидела бы его…
— Мери, мы ждем тебя на кухне, — прервал мои размышления голос родственника. — Лили приготовила праздничный ужин в твою честь. Она так рада, что ты приехала. Поторопись, иначе всё остынет.
Я медленно встала с пола, сделала глубокий вдох, досчитала до десяти и медленно выдохнула. Аутотренинг мне всегда помогал. Нет, не успокоиться. Сделать вид, что я успокоилась.
