Северус, видя, чем заняты дети, со спокойной совестью съездил с Геннадием в Ухту за своими, потому что Генка Легостаев сумел договориться с соседями из тридцать первой квартиры, что те пустят на постой его гостей из Англии. Таким образом, нашу группу поделили по двум квартирам, Дурсли и Пенны с Лизой вселились к Бессоновым, у которых были две дочки, Соня и Настя. Узнав про девочек, Пенни запросилась к ним и к своим родителям, просьбе девочки уступили, и на третий этаж «переехала» Лиза, к своему сыну.
Их досуг старались разнообразить, устроили для них лыжную прогулку в лес, на сей экстрим не согласился только Вернон, наотрез отказавшись вставать на эти хлипкие щепочки…
И вот такая картинка: белый, тихо дремлющий снежный лес, утонувший в пуховой перине. Деревья словно оделись в толстые шубы, елки, похожие на холмики, березки и осинки стояли, как на выставке кружевоплетения, ажурные и легкие… Остроглазая сорока, сидящая на вершине ели, озорно сверкая глазками, наблюдает за вереницей странных двуногих. Она спокойна — причин для паники нет, в руках людей простые лыжные палки, ружей нет, правда, есть собаки, но не охотничьи лайки-гончие. Просто безвредные гуляки. Убедившись в безопасности, сорока срывается с ели и, ехидно свистнув, улетает по своим делам.
Идти на лыжах очень сложно с непривычки, но Гарри не ноет, ему интересна прогулка по зимнему русскому лесу, и он старательно скользит на лыжах по колее следом за Алёшей, а позади него, за спиной, надсадно пыхтит Дадли. Их шумное дыхание вырывалось изо ртов густыми облаками, оседая инеем на шарфах и воротниках, и, словно этого было недостаточно, наших лыжников за нос и щеки страстно кусал-царапал развеселившийся мороз. Временами Геннадий останавливался, давая передышку друзьям, и мимоходом бросал короткие фразы, указывая концом палки на следы:
— Тут заяц проскакал…
Или:
— А вон лиса строчку оставила…
Пару километров вглубь леса и час перегона спустя гид знакомит их со следами волка и клеста. Гарри с опаской смотрит на огромный след в половину мужской ладони и до ужаса похожий на след собаки породы дог. Но догу нечего делать в дикой тайге, и приходится верить, что это действительно волчий след. Клест оказался птицей, остающейся на зимовку, его след был усеян шелухой распотрошенных кедровых шишек.
Но главный сюрприз поджидал Гарри в конце декабря.
Русский Новый год. Уж чего-чего, а этого Гарри не ожидал, для него-то Рождество давно прошло, ещё в Литтл Уингинге, двадцать пятого декабря. С традиционным печеным гусем и рождественским гимном в сочельник в церкви, где Гарри и Дадли пели в хоре со всеми детьми городка. С обычными милыми подарками от тёти Петуньи, дяди Вернона и папы. Казалось бы, праздники прошли, и чудес больше не будет, а вот поди ж ты, в России праздники только начинаются!
Лёшка, полюбовавшись на офигевшее лицо Гарьки, похихикал и с помощью Альки ввел его в курс дела. Оказалось, что праздники действительно только начинаются: помимо Нового года, седьмого января будет Рождество, а четырнадцатого января у них пройдет Старый Новый год! Вот этого издевательства бедный английский мозг не выдержал и вскипел, пытаясь соединить в голове несоединимое: Old New Year.
Но как бы там ни было, а Новый год встретили с почестями. В углу зала встала невысокая разлапистая елочка, тощенькая и хлипенькая, украшенная стеклянными игрушками, мишурой и дождиком. По всей квартире разнесся упоительный аромат мандаринов и апельсинов вперемешку с хвоей и смолой. Стоявший в углу за диваном стол вынесли и, поставив перед диваном, как-то хитро раздвинули, квадратный стол стал длинным, во всю комнату. Его уставили салатами: оливье, крабовый, винегрет, ещё какие-то… тортик, лимонад «Буратино» в запотевших бутылках, водочка для взрослых и советское шампанское, картошка отварная с маслом и укропом, куриные окорочка и крылышки, жареные и копченые, горлышки, которые тоже оказались съедобными.
Гарри даже удивился и спросил, а есть ли в курице хоть что-то несъедобное? Лёшка наморщил лоб, подумал и, засмеявшись, крикнул:
— Перья!
И поклялся, что отныне это у них будет коронной шуткой для будущих гостей.
Холодец, заливная рыба и желе. Ну, если с последним англичане были знакомы, заливная рыба была более-менее понятна, но холодец… он же студень или зельц по-австрийски… Это жутковатое блюдо ввело их в ступор. Тем более, что они видели весь процесс готовки: сперва пять часов в огромном чугунном котле отваривались свиные копыта, поросячья голова, вся как есть, с языком, ушами и пятачком, пара свиных хвостов и куриные лапы. Потом всю эту уваренную в однородную массу мясную кашу тщательно перебирали все члены семьи, выбирая из неё кости. Гарри поневоле ознакомился с подробной свиной анатомией, наизусть заучив все фаланги поросячьих и куриных пальцев, хрящи с жилами и сухожилиями напрочь и бесследно уварились в желе, никакой желатин не понадобился, как для десертного желе и заливной рыбы. Мясные волокна поровну распределили по емкостям, равномерно залили бульоном и вынесли на ночь на балкон.
