Дед засуетился, неумело заворковал над ним, уговаривая не плакать и успокоиться. Гарри жалобно выл, прося маму. Старик тем временем осмелился взять его на руки, прижал к груди, вернее, к бороде, к колючей и жесткой, она больно царапнула нежную кожу малыша, и Гарри впал в сильную истерику. Полностью и бесповоротно осознав, что произошло что-то действительно страшное, раз его вместо мамы хватают чужие руки. Отчаянный вой оглушал, и дед, тихо выругавшись, посадил Гарри обратно в кроватку и покинул помещение. Теперь никто в пустой комнате не мешал Гарри плакать. Чем он и занимался в течение получаса. Внизу и в коридоре беспрестанно ходили какие-то люди, но никто не заглянул к плачущему ребёнку, все были чем-то заняты. Лишь один зашел, напоил, сменил подгузник, дал печенюшку и ушел.
Том Реддл пришел к Поттерам в ночь на Хэллоуин, тридцать первого октября. Было уже за полночь и первое ноября, когда Северус пришел оплакивать Лили. Его горе было слишком сильно и понятно, для него действительно прошла целая вечность, в то время как на самом деле было всего два часа ночи, когда в дом нагрянул встревоженный Дамблдор с отрядом мракоборцев. С четким приказом убивать на месте всех Пожирателей.
Не вынеся плача ребёнка, Дамблдор сбежал по более насущным делам — искать родственников Поттеров. Их он вскоре нашел — старшая сестра Лили. Параллельно с поисками родичей Дамблдор разруливал другие случаи-проблемы, коих тоже было немало в этот день, первого ноября: арест Сириуса Блэка, смерть Питера Петтигрю и двенадцати магглов. Еще утром он успокоил взволнованного Хагрида, сообщив ему о том, что нашел для Гарри новый дом, и тот на радостях растрепал об этом всем.
Целый день после этого морозила свой зад на холодном заборе старушка МакГонагалл, терпеливо дожидаясь, когда Дамблдор принесет ребёнка к этим противным магглам. И злясь на волшебников, которые совсем потеряли головы, празднуя падение Темного Лорда. О смерти которого сообщили доблестные мракоборцы, целый день нянчившие Гарри в разрушенном доме. Когда ушел Дамблдор, двое служащих занялись осиротевшим мальчиком, они забрали его на первый этаж, в самую теплую комнату — в гостиную, где и просидели с ним и кошкой Симоной. В течение дня они заботились о малыше, кормили, поили, меняли штанишки, играли с ним, читали ему сказки и старательно отводили глаза магглам и их полиции от развалин дома. До тех пор, пока за Гарри не пришел Хагрид. Бородатый верзила прикатил почему-то на маггловском мотоцикле. Черном, с коляской, и огромном.
— Ого! Это откуда? — восхищенно спросил усатый нянь, один из добровольцев, оставшихся присмотреть за мальчиком.
— Дык… блэковский он, — махнул рукой верзила. — Опосля его ареста на стоянке остался. Я его и того… позаимствовал. Не пропадать же добру? А где Гарри-то?
— В доме. Мулиш его потеплее одевает, в дорогу собирает. Хагрид, скажи, а с кошкой Поттера что делать?
— Кошка? — скривился Хагрид.
— Ну да, — кивнул мракоборец. — Симоной зовут, белая с рыжими пятнами.
— Да мне на них… чихать охота, вот! — сообщил Хагрид. Мракоборец покачал головой и возразил:
— Ну нет, Хагрид, не надо так. А вдруг она фамилиар?
С этим аргументом Хагрид не стал спорить, пошел в дом забирать Гарри. Мулиш протянул ему завернутого в одеяло малыша. Вышел следом, неся переноску с кошкой. Плетеную корзиночку поставили в коляску, Хагрид покосился на неё, фыркнул в бороду, засунул Гарри за пазуху и оседлал мотоцикл. Тот тяжело просел под ним, скрипя всеми сочленениями. Взревел мотор, выхлопная труба выплюнула порцию дыма, мотоцикл дрогнул и поехал. Хорошенько разогнав его, Хагрид отжал какой-то рычаг на руле, отчего мотик подпрыгнул и взлетел в небо. Мракоборцы проводили взглядами улетающий транспорт, потом сняли с дома магглооталкивающие чары и трансгрессировали прочь — больше им здесь нечего было делать.
Прибыв по указанному адресу, Хагрид передал спящего Гарри директору, растроганно прогудев о том, что малыш заснул, когда они пролетали над Бристолем. Потом, расчувствовавшись, порыдал над незавидной судьбой малыша — подумать только, Гарричка, маленький чистокровненький волшебничек, будет жить у каких-то поганых магглов! Минерва, утешая, робко погладила его по руке, не доставая до плеча. Дамблдор положил одеяльный сверток на крыльцо дома номер четыре. Хагрид всхлипнул. Вытащил из кармана платок-скатерку и трубно высморкался. Тут ночную тишину разорвал надрывный кошачий вопль:
— Мяу!
Это дала о себе знать Симона, всеми позабытая кошка. МакГонагалл и Дамблдор подпрыгнули.
— О, святой Андрей! — воскликнула Минерва, прижимая руку к груди. — Что это?!
— Дык… кошка то, Симона, — пробубнил Хагрид, треснув себя по лбу. — Её с Гарри попросили не разлучать, говорят — фамилиар евоный…
Дамблдор неодобрительно покачал головой:
— Зря ты привез её сюда, Хагрид. Про кошку я в письме ничего не сообщал… — и махнул рукой вдоль улицы. — Выпусти её, пусть бежит.
