Однажды разбитое сердце полностью

Он рассмеялся в ответ, как будто они флиртовали. Неужели так флиртуют боги и богини Судьбы, обвиняя друг друга в злодеяниях? Все еще сидя у Джекса на коленях, Эванджелина не смогла разглядеть выражение его лица. Но по тому, как непринужденно он высказался о ЛаЛе, Эванджелине показалось, что на самом деле он не считает ЛаЛу виновной в покушении на нее и убийстве Аполлона.

К сожалению, с Джексом трудно было быть уверенной в чем-либо. У Эванджелины сложилось впечатление, что ЛаЛе не нравился Джекс, но, возможно, ее тянуло к нему или у них была тайная связь. Щеки ЛаЛы заливал красивый румянец в ходе их словесной перепалки.

Затем ЛаЛа объяснила Эванджелине, что она действительно Мойра – Невенчанная Невеста, хоть и не распространялась об этом. Эванджелина ее не винила. В Колодах Судьбы лицо Невенчанной Невесты всегда изображалось в вуали слез. Она олицетворяла собой отверженность, потерю и несчастливую судьбу. Казалось, что, в отличие от Джекса, ЛаЛа с легкостью могла найти человека, который полюбит ее, но эта любовь была обречена на скорый конец. Каждая девушка боялась превратиться в Невенчанную Невесту, и Эванджелине было жаль ее, хоть реальность ЛаЛы почти вызывала зависть.

ЛаЛа не казалась безвольной девицей, тоскующей о потерянной любви. Она была самой смелой девушкой на вечеринке, девушкой, которая не боялась танцевать в одиночестве или впустить в свой дом пару беглецов, когда они глубокой ночью постучали в ее дверь. У нее имелась магия и уверенность в себе, и она не боялась сразиться с Джексом. Одиночество не казалось ей тягостным, чего всегда страшилась Эванджелина. ЛаЛа сделала его похожим на приключение, как будто каждое мгновение был началом истории с безграничными возможностями.

– Это мои слезы отравили тебя, – поведала ЛаЛа, – но я не пыталась убить тебя или принца Аполлона. Я продала несколько флаконов со слезами много лет назад и подозреваю, что кто-то воспользовался одним из них. Я бы рассказала, кто это сделал, но прошло много времени с тех пор, как я продавала слезы, так что даже не могу предположить, где они сейчас. Клянусь. Я никому не причинила вреда с тех пор, как приехала на Север. Как и большинство других Мойр, я бежала сюда, чтобы начать все заново – после того как из-за Джекса нас изгнали.

– Не из-за меня всех изгнали, – перебил Джекс.

ЛаЛа бросила на него язвительный взгляд.

– Может, ты и не собственноручно выгнал нас с юга, но я слышала о твоих похождениях с младшей сестрой императрицы. Люди говорили, ты был одержим ею.

– Это становится утомительным, – скучающим голосом произнес Джекс. Но Эванджелина почувствовала, как каждый участок его тела вздрогнул при упоминании сестры императрицы – девушки, которая, по словам ЛаЛы, однажды разбила сердце Джекса.

Может, в этом крылась причина того, что происходит между ЛаЛой и Джексом, – ревновала ли она его к другой девушке?

– Я даже не помню ее, – проворчал Джекс. – И сейчас, думаю, нам стоит сосредоточиться на прошлом человека, а не на моем.

Одна из его рук соскользнула с талии Эванджелины, и он бросил ей на колени газету.