- Мне некогда... У меня репетиции каждый день, спектакли. Это нереально.
- Почему вы выбрали именно эту профессию?
Ее взгляд останавливается, лицо вновь становится невыразительным. Долго молчит. Потом вздыхает тяжело и тоскливо.
- Я была маленькой, а она известной и прекрасной. Вся ее жизнь проходила там, в знаменитом желтом здании Яркого квартала. Ее не бывало дома сутками. У меня были бесконечные няни. У нее любовники. Если я хотела, чтобы она говорила со мной, я должна была говорить о театре, о ее последней роли, о новом хореографе, о чем угодно из жизни там... У меня не было выбора, кроме как пропитаться запахом кулис, блеском восторженных глаз, гулким эхом пустых гримерок. Я не жалею сейчас. У меня есть все, что я хочу - признание, слава, деньги, мужчины. Я счастлива.
- Вы счастливы, - повторяю ее слова с той же безжизненной интонацией.
Что-то меняется в ее взгляде, краснота заливает щеки.
- Нет, - шепчет.
Жду... Надрывно выплевывая слова, будто исторгая из себя застоявшийся гной:
- Я ненавижу театр! НЕНАВИЖУ! ЕЕ ненавижу!
И плачет.
Даю ей время успокоиться, не помогаю сейчас. Это слезы осознания, мне не нужно ее утешать. Когда она вновь смотрит на меня, в ее серых глазах полная растерянность.
- Ася, что мне делать? Я не знаю, как мне дальше жить. У меня есть только то, что я ненавижу... и больше нет ничего. Я нищая.
- Теперь вы это знаете. Что вы будете делать с этим знанием?
- Утоплюсь? - с надеждой спрашивает она меня.
Мягко улыбаюсь.
- Десять минут назад у вас было ВСЕ, что вы хотели... пять минут назад у вас не оказалось НИЧЕГО, что было бы вам нужно... Из крайности в крайность... Давайте представим еще один образ? Возможно, там найдутся ответы на ваши вопросы.
Она охотно соглашается, устраивается на диване и закрывает глаза. Пока мой язык произносит знакомые формулировки релаксационных фраз, думаю, какой же образ ей задать. В прошлый раз я взяла ее собственные слова 'паутинка, послушная всем ветрам'. Это было оправданно, нужно было прояснить ее жизненную ситуацию. А сейчас? Моя задача - помочь ей увидеть, что ей не нужно отказываться от своей личности целиком... Можно сбросить старую кожу, но оставить себе то ценное, что есть сейчас. Так, кажется я поняла, какой образ ей предложить.
- Представьте себе, что вы усталый путник, идущий по дороге в тяжелом плаще... Рассмотрите свою обувь и дорогу перед глазами... почувствуйте температуру воздуха, запахи и звуки... Ощутите вес вашего плаща...
- Да. Он очень тяжелый, я сгибаюсь, ноги почти не держат меня. Сейчас упаду... Лежу на обочине, смотрю в небо. Оно синее, без единого облачка. Хорошо просто лежать и ничего не делать...
- Вы можете лежать столько, сколько хотите. А потом возьмите в руки ваш плащ и хорошенько встряхните его, чтобы вывалить на землю то, что оттягивает ваши карманы.
- Трясу. Падают носки, помятый цветок, печатная машинка, камни, деньги, портреты, какой-то хлам, ключи, моя косметичка, зеркало, еще что-то... Гора мусора мне уже по пояс.
- Сколько сейчас весит плащ?
- Меньше, намного.
- Продолжайте трясти.
- Из него сыпется песок... и падает могильная плита.
Клиентка надолго замолкает, пораженная тем, что показывает ей ее бессознательная фантазия. Я тоже молчу, сколько возможно. Но до конца встречи считанные минуты.
- Что происходит сейчас в вашем образе?
- Я сижу над этой грудой хлама, рядом с могильной плитой. На ней имя моего брата. Плащ стал совсем легкий, почти невесомый. Мне печально и легко одновременно.
- Выберете те вещи, которые вы хотели бы взять с собой в дальнейший путь.
- Я возьму ключи, зеркало и цветок. Больше ничего. Надеваю плащ и иду.
Девушка выходит из образа, смотрит на меня широко раскрытыми глазами, дрожит.
- Я поняла. Я все поняла. Спасибо! Можно я приду еще раз?
- Я буду вас ждать.
Провожаю ее до двери и без сил падаю в кресло. А через полчаса следующий клиент.
Он большой и вдоль и поперек. Русые волосы растрепаны, длинная челка лезет в глаза, трехдневная щетина на высоких скулах придает лицу оттенок брутальной мужественности. Одет в широкую белую рубаху, стянутую на поясе плетеным ремешком и зеленые просторные штаны с растительным орнаментом. Хорошо хоть не босиком... Этот огромный дядька напоминает былинного богатыря. Меня колет любопытство, это его реальные размеры, или он компенсирует себе нехватку чего-то... Уверенности в себе, например.
Садится он прямо на пол, потому что в кресле будет слишком возвышаться над моими метр шестьдесят.
- Здравствуйте, про что вы пришли?
- Я слышал, что вы целитель душ... Это правда?
-Психолог. Это 'знающий души', если буквально. Я верю, что понимание самого себя помогает преодолеть трудности...
Мужчина досадливо морщится:
- Да я все про себя понимаю... тут другое... Вы точно никому не расскажете?
Тревожится, и это заметно. Какую же тайну он собирается мне доверить? Отвечаю честно:
