Сергей Филипский
Однажды в 3-м рейхе...
Бытовало мнение, что в Германии есть три места, где Гитлер ходит без охраны. Профессор астрономии Макс Йозеф Вильгельм Ван-Хюккель считал эту байку брехней. Взращенный реалист, знакомый с такими понятиями, как "реникса" Чехова и "лезвие" Оккама, имеет уверенность не принимать подобные мифы всерьез. Для него что Лох-Несское чудовище, что космическая ракета с пилотами на борту, запущенная рейхом в Австралию - все это вздор.
Каково же было удивление профессора, когда он вдруг увидел фюрера, бредущего по лесу в совершенном одиночестве.
Было пасмурное осеннее утро 1943 года. Под Курском тем временем происходила железная грызня, но в окрестностях городка Фюрстенберг этого не ощущалось. Здесь царила густая ватная тишина. Что было кстати. Потому что профессору требовалось спокойно поразмыслить.
О чем же думал профессор астрономии, идя сосновой просекой, скорее смахивающей на аллею? Нет, не о цефеидах, не о подклассах Хабла, не о красном смещении спектров галактик, не о структуре скопления Цвикки он думал. Не думал он и о том, о чем, собственно, и хотел как следует подумать, отправляясь якобы за грибами: "Ехать в Москву или нет?" С одной стороны, приказ есть приказ. И если приходит радиограмма Пану Копернику.
"Спасибо за присланные немецкие сигареты. Только на хрена вы их прислали? Они же самое настоящее дерьмо. Нехай их фрицы смолят. А вы собирайте манатки, и чтоб через 24 часа в резидентуре вашего духу не было. Жду вас на Лубянке с объяснением насчет сигарет.
Центр.
Р.S. Не забудьте привезти видеокассеты с новыми фильмами. Гитлер капут! "
то, будь любезен, данную директиву выполняй. Но, с другой стороны, Максу Йозефу Вильгельму было прекрасно известно, чем заканчиваются подобные приглашения. Его шефа, который курировал промышленный шпионаж в Саксонии, вызвали в Москву для вручения ордена. И расстреляли. Нелепость? Происки Абвера? Роковая случайность? Ничего подобного. Просто Центр не доверяет своим агентам в тылу врага. Особенно старым, внедрившимся еще с Гражданской войны, еще с эмиграцией. Таким Центр дает самые дешевые задания. Таких Центр в конце концов ликвидирует.
Да, было над чем задуматься профессору астрономии относительно своей разведдеятельности, было. Но думал он, как назло, не об этом. Он был всецело занят тем, что проклинал дурацкую предвзятость немцев. Грибов в лесу было завались, причем не каких-нибудь там сыроежек-рассыпух, а белых, сплошь белых крепышейборовичков. Но в лукошке профессора по-прежнему было пусто. Потому что для немца существует один лишь съедобный гриб, и это лисичка. Все остальные грибы адекватны поганкам. И нельзя, ну никак нельзя поддаваться соблазну. Лукошко белых грибов равносильно табличке на шее: "Их бин советский шпион".
Примем в качестве рабочей гипотезы, что никакие это не крепыши-боровички, а банда провокаторов, - сказал себе профессор. Затоптав таким образом совесть грибника, он отбросил березовый посошок. Ориентация подсказывала, что возвращение будет коротким: блуждая по лесу, он, похоже, совершил крюк, и хотя и прошастал два часа, сейчас находился от городка отдыха не так уж далеко.
Профессор пересек лесопосадку и в соседней аллее повстречал человека. Сперва он принял его за одного из летчиков-асов, вынырнувшего из запоя полюбоваться природой, но, приблизившись, понял свою неправоту. Это был фюрер. В шинели, в фуражке, с неизменным штемпелем усов.
Миновать фюрера было практически невозможно. Отшвырнув втихаря лукошко под елку и демонстрируя невидимым, но, вероятно, засевшим в ежевике снайперам свои пустые ладони, профессор нерешительно продолжил путь.
Поравнявшись с фюрером, он, прекрасно сознавая, что не следует совершать резких движений, тем не менее счел благоразумным все же поздороваться, причем ничего лучшего, кроме традиционного нацистского приветствия вскинуть правую руку вверх - придумать не мог. После этого он намеревался идти дальше, но фюрер поднял голову, и профессор остановился, непонятно почему.
У фюрера затравленный взгляд, - понял профессор. - За маской вождя, за ореолом идола, за печатью кумира это почти неуловимо, но это так.
- Вы член партии? - спросил фюрер.
- Нет, - признался профессор.
- Тогда зачем вы поприветствовали меня таким непривычным для вас образом? Вместо того, чтобы просто кивнуть, что было бы более естественно для знакомых людей. Или, быть может, вы полагаете, что мы незнакомы?
- Действительно, ранее мы никогда не встречались.
