– Готово. Мы сорвали банк. А теперь, Лапша, перережь телефонные провода и выруби сигнализацию.
Я вытащил нож и сделал свою работу. Макс и Патси толчками и волоком загнали клерков и их босса во внутреннюю комнату.
– Лучше свяжи эту бесноватую потаскуху, Лапша, и перетащи ее туда же, – сказал Макс.
Я взглянул на нее. Она была в сознании. Она смотрела на меня возбужденным взглядом, прищурив блестящие глаза. Я наклонился, чтобы ее связать. Она была совсем не тем, чем казалась на первый взгляд. Пока я ее связывал, девица лежала смирно, но непристойности, которые она все время шептала мне на ухо, противоречили ее внешнему спокойствию.
Когда я тащил ее во внутреннюю комнату, она пообещала мне море наслаждений, если я встречусь с ней как-нибудь ночью.
Я покачал головой:
– Я не смешиваю работу с удовольствием, детка.
Когда я опускал девушку на пол, мне поневоле пришлось сжать ее в руках. Она закрыла глаза, извиваясь на полу, как животное во время течки.
Макс и Патси не заметили всех этих тонкостей в возне с женой наводчика. Они видели только, что она была в истерике. Парни приписали ее поведение нервозности момента.
Макс оглядел офис.
Он удовлетворенно кивнул и щелкнул пальцами. Это означало отбой. Мы сняли с лиц повязки и убрали оружие в кобуру.
Мы вернулись к грузовому лифту. Патси нажал кнопку «вниз». Швед на полу зашевелился. Он попытался подняться на ноги, споткнулся об один из баков, свалил его и поднял страшный грохот.
Макси кивнул Патси:
– Утихомирь этого ублюдка, а то от него шума как от двух скелетов, танцующих на жестяной крыше.
Патси вытащил свое «успокоительное средство» и со страшной силой обрушил его на голову шведа.
Большой швед успокоился.
Мы спустились на первый этаж и неторопливо, один за другим, вышли на улицу.
Косой сидел за рулем машины с включенным мотором. Мы залезли в «кадди».
– В гостиницу Эдди.
Через минуту мы были в гуще уличного движения. Косой остановил машину у гостиницы. В вестибюле стоял улыбающийся Эдди. Он кивнул нам. Макси сделал ему знак, чтобы он оставался на месте.
Мы вошли в личный кабинет Эдди и закрыли дверь. Макси открыл сейф, вынул из кармана ключ и отпер им наш персональный ящик. Он положил в него конверты и запер сейф. Мы вышли из кабинета, и Эдди проводил нас понимающим кивком.
Все это время никто из нас не говорил ни слова. Мы подъехали к заднему входу в банях Латки, незаметно прошли в свои комнаты и разделись. Потом как ни в чем не бывало мы появились в банных помещениях. Было половина десятого. В такое время бани еще пусты. Обслуживающий персонал закончил свои утренние дела и приготовился к вечернему наплыву. Теперь все разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть, потому что позже это будет невозможно.
На месте был только Латки, поджидая нас. Он прошептал:
– Все в порядке, Макс, как договаривались. – Он указал на большие часы, висевшие в холле. Они показывали двадцать минут девятого. Латки спросил: – Все нормально, Макс? Я перевел стрелки назад на час двадцать.
Макс кивнул:
– А как насчет часов в парикмахерской?
– Там то же самое.
– Ладно, ладно. Хорошо. Разбуди двоих банщиков и парикмахера. Скажи им, что мы только что встали. Подожди-ка. – Макс положил руку на плечо Латки. – А у этих парней нет своих часов? Карманных, например?
Латки улыбнулся:
– Да, но я их запер у себя в сейфе вместе с остальными вещами. Так что правильное время они узнают у меня или по часам в холле. Все продумано, можешь не сомневаться, Макс.
Сонные банщики и парикмахер, ворча, вышли из своих комнат. Однако, увидев нас, они оживились, предвкушая большие чаевые. Нас всех обтерли спиртом и побрили. Время от времени мы спрашивали, который час, чтобы это отложилось у них в памяти. Как и задумал Макс, теперь, если нас арестуют как подозреваемых, найдется множество надежных свидетелей, которые подтвердят, что между половиной девятого и половиной десятого мы находились за много миль от Сорок четвертой улицы.
Закончив свой туалет, мы дали банщикам и парикмахеру по десятке с каждого. Те рассыпались в благодарностях. Потом они вернулись в свои комнаты.
– К Толстяку Мо, Макс? – спросил Косой, когда мы уселись в «кадди».
Большой Макс кивнул.
Макс открыл заднюю дверь нашего заведения. Мы вошли внутрь. Со вздохом облегчения сели за стол.
Толстяк Мо принес на подносе бокалы с двойной порцией виски. Он радостно нам улыбнулся. Напитки с подноса перекочевали на стол.
– Я услышал, как вы вошли, ребята, – сказал он.
Макс взял свой бокал, сделал большой глоток и спросил:
– Есть новости, Мо? Кто-нибудь приходил?
Мо окинул нас понимающим взглядом. Он покачал головой: «Ни одной живой души» – и вернулся на свое место за стойкой бара.
Макс вытащил из ящика стола пригоршню «Короны». Он дал каждому по штуке. Мы закурили. Мы медленно потягивали виски и курили сигары.
Наши нервы были все еще возбуждены. Мы только что провернули очень выгодное дельце, и вызванное им волнение продолжало в нас бурлить в поисках выхода.
Поскольку Косой не был с нами наверху, его интересовали подробности. Макси вкратце описал ему всю историю.
