Гарри Грей написал этот биографический роман в одиночной камере тюрьмы Синг-Синг. Будучи членом преступной банды, которой боялась вся страна, он реалистично отобразил жизнь Америки времен Великой депрессии: сухой закон, бутлегеры, проституция, ограбления и убийства. Герои книги — выходцы из бедных эмигрантских кварталов Нью-Йорка. В условиях беззакония и отсутствия работы они прокладывают себе дорогу в жизни с помощью дружбы и пистолета.Знаменитый фильм легендарного режиссера Серджо Леоне «Однажды в Америке» с Робертом Де Ниро в главной роли вышел на экраны в начале 80-х годов и очень скоро стал классикой криминального жанра в кино.Удостоенный премии Каннского Фестиваля, фильм до сих пор пользуется огромным успехом. И во многом причиной этого успеха стал талант Гарри Грея, автора романа, ставшего прекрасной основой для сценария фильма.
Моим истинным и верным друзьям
М., Б., Г. и С.
Косой Хайми взволнованно перегнулся через парту. Его голубые глаза смотрели в разные стороны. Он был настойчив и серьезен. Его голос звучал подобострастно.
— Эй, Макс, послушай, Макс. Ты слышишь меня, Макс? — шептал он просящим тоном.
Большой Макси бросил взгляд на учительницу, старую Булавку Монс, которая грозно сидела за столом далеко впереди, во главе нашего седьмого класса. Он положил на колени обернутый в бумагу роман и с раздражением посмотрел на Косого. Взгляд у него был острый и прямой; он вел себя спокойно и уверенно. В его голосе звучало пренебрежение.
— Почему бы тебе просто не читать книжку и помалкивать?
Он поднял с колен свой вестерн и пробормотал: «Вот задница».
Получив такой выговор, Косой посмотрел на Макси с болью и упреком. Он обмяк, надулся, чувствуя себя обиженным. Макси с добродушным юмором разглядывал его поверх книги.
Смягчившись, он прошептал:
— Ладно, Косой, что ты там хотел сказать?
Косой колебался. Отповедь Макси немного остудила его пыл. Это было видно по тому, что его глаза снова обрели нормальный фокус.
— Не знаю. Я просто подумал, — сказал он.
— Подумал? О чем? — Макс начал терять терпение.
— Как насчет того, чтобы сбежать из школы, отправиться на Запад и присоединиться к Джесси Джеймсу и его шайке?
Большой Макси посмотрел на Косого с глубоким отвращением. Он не спеша вытянул под маленькой партой длинные ноги. Лениво закинул за голову большие мускулистые руки, оказавшиеся высоко над затылком. Зевнул и слегка толкнул меня коленом. Он сказал тоном всезнайки, цедя слова сквозь зубы:
— Эй, Лапша, ты слышал, что прокудахтал этот цыпленок? Ты слышал? Как можно быть таким тупицей? Сделай одолжение, объясни ему. Господи, ну и олух!
— Таких еще поискать, — согласился я. Наклонившись к Косому, я сказал с привычной усмешкой превосходства: — Пораскинь своими мозгами. Все эти парни уже умерли, давным-давно.
— Умерли? — подавленно переспросил Косой.
— Конечно, умерли, дурень, — подтвердил я презрительно.
Он расплылся в притворной улыбке.
— Ты все знаешь. У тебя есть башка на плечах. Правда, Лапша? — Он издал угодливый смешок. Я проглотил эту лесть. Он сделал ее еще грубее. — Ты умник, вот тебя и прозвали Лапшой. Верно, Лапша?[1]
И он снова рассмеялся тем же заискивающим смехом.
Я с напускной скромностью пожал плечами и повернулся к Максу:
— А что еще ты ожидал от этого тупоголового Косого?
— Чего он ожидал от Косого? — вмешался крепыш Патси. Он сидел с другой стороны от Макса.
Мисс Монс бросила в нашу сторону предупреждающий сердитый взгляд. Мы не обратили на нее никакого внимания.
Патси вызывающим жестом откинул с кустистых бровей черные густые волосы. Оттопырив уголок верхней губы, он издал фырканье, означавшее у него крайнюю степень пренебрежения. Потом спросил намеренно отрывистым и грубым тоном:
— Что еще сморозил этот олух?
Коротышка Доминик, сидевший рядом с Косым, вызвался ответить. Он произнес тонким голоском:
— Он хочет отправиться на Запад и присоединиться к шайке Джесси Джеймса. Он хочет скакать на лошадке.
Доминик покачался вверх-вниз, держа в одной руке воображаемые поводья. Другой рукой он шлепал себя по толстому боку.
— И-го-го, Косой, и-го-го! — дразнил Доминик. Он поцокал языком.
Мы все вчетвером присоединились к этой игре, цокая языками и подскакивая на своих местах.
— Тише. Старый боевой топор, — шепнул Патси.
Словно темное облако, несущееся по ясному небу, по проходу двинулась огромная взъерошенная фигура. На ее гигантских боках клубились складки черной юбки, подколотой английскими булавками. Она грозно нависла над нами.
— Вы… вы… никчемные лодыри… чем вы тут занимаетесь?
Косой быстрым движением спрятал книгу за спину. Мисс Монс распирало от ярости. Ее щеки пылали от гнева.
— Вы… вы… хулиганы! Вы… вы… бандиты! Вы… вы… нищее отребье, читающее всякую дрянь! Немедленно отдайте мне эту грязную книжонку. — Она сунула руку под нос Макси.
Тот неторопливым и нахальным жестом сложил вестерн и положил его в задний карман.
— Сейчас же отдайте мне книгу! — Она в бешенстве топнула ногой.
Макс одарил ее сладкой улыбкой.
— Поцелуйте меня в точес, дорогая учительница, — сказал он на четком идиш.
Судя по выражению ее лица, она догадалась, какую именно часть тела Макс предлагал ей поцеловать.
На долю секунды класс замер в оцепенении. В комнате слышалось только астматическое дыхание, вырывавшееся из малиновых щек учительницы. Потом по партам пролетел подавленный смешок. Она резко развернулась на шум, задыхаясь от негодования. Одно мгновение мисс Монс в угрожающем молчании разглядывала класс. Потом направилась назад к столу, разгневанно покачивая на ходу мощными бедрами.
Доминик хлопнул левой ладонью по правой вытянутой руке: оскорбительный итальянский жест.
— Гола Тэй, старая Булавка! — крикнул он ей в спину.
Патси хлопнул Доминика по спине и хихикнул:
— У тебя слишком маленький; ей нужна ручка от швабры.
