Есть два типа женщин. Шлюхи и шлюхи. Но некоторые из них умеют притворяться, что они не такие. А некоторые нет.
Алана умела. Хотя бы потому, что она знала грань между вульгарностью и соблазнением. И не доводила игру до конца.
– Привет.
– Привет, – отозвался я.
– Мы можем поговорить?
– Вообще-то я устал…
…
– Ладно, пошли…
Мы поднимаемся наверх. Молча. У мужчины и женщины, которые переспали, возникают какие-то особые отношения. Им есть о чем молчать.
Проходим по коридору. Я открываю дверь, мельком замечая, что квартиру не вскрывали. Или вскрывали, но все поставили обратно.
– Заходи.
Алана проходит. С интересом осматривается. Это типично женское – любая женщина, попав в дом незнакомого мужчины, автоматически примеряет на себя роль хозяйки, даже сама того не желая.
Это инстинктивное.
– Что тебе смешать?
– Просто воды, пожалуйста.
– В Кабуле спиртного не достать, не так ли.
Алана усмехается у меня за спиной, я слышу это, как слышу и ее легкие, почти неслышные шаги.
– Неплохо.
– Для холостяка имеешь в виду?
– Вообще неплохо.
– Ошибаешься, плохо.
– А что же тогда неплохо, по-твоему?
– Сказать?
– Ну?
– Дом в пригороде. Трое детей и семейный минивэн. Поиск жилья в районе с лучшими школами.
– Это, по-твоему, хорошо?
– Да, хорошо.
– Но ты выбрал другое.
– Это я не выбрал. Выбрали за меня.
Я ставлю на барную стойку воду со льдом, два больших бокала.
– Да, я слышала, у тебя были проблемы.
– Это не проблемы.
…
– Когда у отца забирают сына и отдают в однополую семью, это по-другому называется. Что вам от меня надо?
Алана подходит и берет бокал. У нее ярко-красные ногти.
– Вообще-то, мы интересуемся не тобой. А твоим партнером.
– А именно?
– Для начала расскажи мне о нем.
– Это допрос?
– Нет.
– Тогда задавай вопросы. Я буду отвечать, если захочу.
– Твой партнер…
– Бизнес-партнер.
– Бизнес-партнер. Ты никогда не сомневался в его адекватности?
– Он был нормальным человеком. Адекватным и вменяемым. Дурку вы ему не пришьете.
Алана игнорирует мою явную враждебность.
– Он когда-нибудь ругал федеральное правительство.
– Да.
…
– И я тоже ругал. Ты что, не видишь, что вокруг делается?
…
– Экономика висит на соплях. Мы больше не лучшие, нас обошли, и у нас мало что есть предложить миру. Налоги такие, что проще не работать, правительство, вместо того чтобы заботиться о своих избирателях, занимается черт-те чем. Мы постоянно вляпываемся в какое-то дерьмо по всему миру, и у нас не хватает ума или чего-то еще, чтобы тратить деньги на школы в Джорджии, а не на школы в Кабуле. Это говорят все, и я в том числе.
– Но не все переходят к действиям.
– Каким действиям?
– Этого я не могу тебе сказать.
– В таком случае я ничем не могу вам помочь.
Разговор прерывается на полуслове, звенит телефон. Мелодия незнакомая – значит, не мой звонит.
– Извини.
Алана отходит в другой конец холла, а я думаю. Американцы – великие мастера предъявлять обвинения. Но обычно за этим что-то стоит.
Что?
Разговор быстро закончился. Алана положила трубку, посмотрела на меня.
– У нас проблемы в Рочестере. Мы следили за домом твоей бывшей жены, но кто-то вызвал полицию, а потом приехала конгрессвумен и закатила скандал. Конгрессвумен Ди Белла от Нью-Йорка. Это ты устроил?
Я издевательски поклонился. Алана закусила губу.
– Зачем?
– Интересный вопрос. Ты знаешь, в подвале моего дома есть распределительный щиток, там написано – не влезай, убьет. У меня на визитках должно быть написано то же самое, но я не пишу из скромности. Не влезай – убьет.
На самом деле там было написано несколько другое – смерть или серьезные травмы могут последовать, если вы… и так далее. Но в России – я это помнил – писали намного проще и доступнее…
Понятнее.
– Мы бы хотели тебя нанять, – сказала Алана.
– В качестве кого?
– Скажем, независимого подрядчика, работающего на правительство. Выплаты небольшие, но не облагаются подоходным налогом.
– Ты не поняла. Что я должен буду делать?
– Видишь ли, у нас есть подозрение, что твой партнер по бизнесу – часть глубоко законспирированной сети белых супрематистов[47] в армии США. И что эти люди готовят государственный переворот.
Я покачал головой:
– Я мимо.
– Ты не хочешь помочь своей стране?
– Я не хочу лезть в это дерьмо. Здесь не может быть никакого государственного переворота, поверь мне. Потому что я знаю, как выглядят страны, где он может быть. Все это какие-то разборки и не более того.
– Мы бы тоже были рады так думать. Но факты говорят об обратном. И да… мы можем помочь с отменой restricted order. Подумай об этом.
Алана поставила бокал на столик и пошла к двери. Я окликнул ее:
– Эй!
…
– Разве ты пришла не для того, чтобы остаться?
Она отрицательно качнула головой.
– Хорошего понемногу. Не переедай. И знай – ты поимел меня, но если ты сделаешь глупость, я поимею тебя. Пока.
Два часа ночи.
Здесь не центр города, здесь спальный район, нет никаких дискотек и ночных клубов и потому все спят. Кроме меня.
Два часа ночи. Сна – ни в одном глазу.
