С этими словами Друид извлек из кармана флейту и послал короткую трель. Он послал ее еще раз, и тут все услышали пронзительный, как бы отвечавший ему ослиный крик. Через минуту между деревьями показались и сами ослики, и под дружные крики разбойников поклажа пошла по рукам. По-прежнему державшийся в стороне менестрель с интересом наблюдал за Аэрисом. Закончив помогать с разгрузкой и распределением прибывших припасов, тот не забыл и об уставших животных. Не переставая гладить и что-то тихо нашептывать им, он подозвал к себе Максимилиана и поручил ему накормить двух явно довольных и заметно воспрявших теперь духом осликов, охотно подчинившихся мальчику.
Присев на поваленный ствол между Арчибальдом и Эстрильдой, Друид разговаривал то с ними, то с необычайно польщенными этим Кэт и Лили, ничуть не теряя былого воодушевления и, кажется, вполне довольный подобным обществом, столь же грубоватым, сколько и сомнительным. Судя по всему, он начал рассказывать что-то очень увлекательное и смешное, так как разбойники обступили его небольшой группой и постоянно и в голос хохотали. Беседа становилась все оживленнее, так что начали даже запеваться песни, под жевавшуюся и запиваемую вином курятину, пришедшуюся всем по вкусу. Сам же Аэрис, несмотря на высказанное до этого желание, ел только хлеб и некоторые фрукты, запивая их из фляги водой.
Удобно устроившись между осликами, Максимилиан прислушивался к долетавшим оттуда словам, но с любопытством и опаской поглядывал и на людей Рутгера, которые так же, как и компания казначея, держались и развлекались сами по себе, не интересуясь историями Друида. Несмотря на это, Слинт казался вполне удовлетворенным, пересыпая кучками вернувшееся к нему золото и слушая рассказ близнецов. Ральф и Рогир (так звали двух братьев) были одинаково белобрысыми и худощавыми, но явно крепкими и выносливыми парнями. Притом что говорил из них все время только первый, поигрывавший коротким и ярко поблескивавшим на солнце клинком (другой оставался у него в ножнах), тогда как второй, невозмутимо восседая поблизости и опираясь на длинное копье, лишь молча и отрывисто кивал, во всем поддакивая брату. В любом случае, оба они славились как одни из самых опасных и непобедимых наемников во всех близлежащих землях, поскольку обучались своему искусству у ассасинов Серебряных Городов, знающих толк в оружии и убийствах больше, чем кто-либо в Асхане еще.
Все это мальчик узнал от Уильяма по дороге и за то время, что они пробыли в доме его деда, отнесшегося к незнакомцу с неожиданным для Максимилиана уважением, которое проявил, в свою очередь, и менестрель. В конце концов дед без особых возражений отпустил мальчугана обратно, советуя ему поучиться уму-разуму у «такого воспитанного и благородного человека». О том, с какой именно «знатью» приходилось общаться теперь родовитому лютнисту, равно как и о том положении, в каком оказался недавно сам Максимилиан, оба они разумно умолчали, не желая огорчать старика. Учитывая же, что дерзкий и внезапный побег его остался безо всяких последствий, а также видя триумф и хорошее настроение Аэриса, мальчик мог с уверенностью сказать, что день этот начался неплохо и явно интереснее, чем множество разных других.
Судя по положению солнца над деревьями, было уже около двух часов, и покидать тенистую прохладу леса после столь сытного и позднего завтрака не хотелось никому из разбойников. Некоторые уже снова начинали похрапывать, другие же, испытывая потребность в десерте, ласково приманивали к себе Кэт и Лили, не отходивших по-прежнему от Аэриса, уже переставшего развлекать публику. Вихрастый разбойник, бывший как бы второй нянькой для малыша Эстрильды, продолжал склоняться над ее плечом, пытаясь успокоить расплакавшееся снова дитя, но ребеночек лишь отчаянно брыкался и все громче, и громче вопил, не желая никого слушать. Придвинувшись к ним поближе, Друид тоже склонился над малышом, и после нескольких непродолжительных всхлипываний ребеночек почти сразу умолк и даже засмеялся, бодро засучив своими крохотными ручонками и начав играться с капюшоном Аэриса.
– А все ли здесь знают, – заявила вдруг во всеуслышание Сорша, вышедшая на середину поляны, – что нашего дорогого Лоренса засадили в тюрьму именно в этом городе?
– О-о! – затянули некоторые, а кто-то добавил: – Так, значит, надо попытаться и вытащить его.
– Верно. Но есть и одна проблема. Данмур, мальчики, – это, повторюсь, не какая-нибудь вам дыра или захолустная деревенька, а хорошо охраняемый город с богатым и властным правителем. В отличие от рынков и тележек торговцев, данмурская тюрьма находится за высокими стенами и охраняется не хуже, чем дом самого губернатора. Любой, кто окажется за этими решетками, едва ли будет питать надежду когда-нибудь выбраться на волю.
– К чему ты клонишь? – нетерпеливо спросил Слинт.
