– Видите ли, моя госпожа, прогуливаясь сегодня по городу, я случайно натолкнулся на нескольких мужчин, разговаривавших посреди улицы не так уж и громко, но все же достаточно отчетливо для того, чтобы, и держась в стороне, расслышать поневоле каждое произнесенное слово. Тем более, что первые же долетевшие до меня обрывки фраз оказались интересными настолько, что я решил пренебречь правилами хорошего тона и, притаившись за углом, дослушать весь разговор до конца. Так как четверо людей, столь неосторожно собравшихся для дела, требующего полной конфиденциальности, говорили именно о вас, но вначале – о губернаторе Моргане. Вернее, речь шла о некоей сумме денег, которую он заплатил им за выполнение некоего особенного и тайного поручения и которая явно не устраивала одного из тех четверых, с жаром доказывавшего, что за столь щекотливое и тонкое дельце, без сомнений, требуется доплата. С ним согласились не все, но, так или иначе, вся эта компания отправилась в таверну, и я тотчас же последовал за ними. Но мне не пришлось слишком долго слушать этот оживленный, хотя и не очень-то толковый разговор, так как суть его была совершенно понятна, чтобы сделать один простой и несомненный для меня вывод. Те люди, что изображают из себя обезумевших от любви женихов, делающих попытки якобы похить вас из этой башни, были наняты самим Клайвом Морганом, чтобы иметь возможность держать вас взаперти и добиться ровно того же. Ведь он надеется, конечно, что со временем вы примете правильное решение, иначе говоря, – выйти за него замуж, что по здравому размышлению любой порядочной девушки явно лучше, чем быть похищенной и обесчещенной людьми с не самой завидной репутацией. Вот только это сулит годы страданий совсем иного рода, страданий, на которые вы вовсе не обязаны себя обрекать. Поскольку и вся ситуация эта – не более, чем жестокий фарс, прикрывающий тиранию и амбиции человека, для которого вы, несомненно, – пленница и очень давняя и заветная цель.
Большую часть его речи девушка слушала, опустив глаза.
– Я чувствовала, что губернатор – не тот, за кого себя выдает, – произнесла она наконец чрезвычайно отчетливо и медленно. – Не знаю даже, горько или радостно мне от того, что я услышала это. Возможно, в глубине души я и догадывалась… Что ж, по крайней мере, теперь я знаю все, и нет больше никаких потаенных страхов, нет больше глупых и ложных надежд. И все же я чувствую, что стала свободнее, несмотря на эту дверь, на это окно, на эти ужасные черные стены… Вы принесли мне добрые вести. Вы принесли мне правду.
Она взглянула на Аэриса с какой-то радостной и отчаянной решимостью.
– Ваша самоотверженность и сила духа восхищают и трогают меня до глубины души, миледи. Но я вовсе не хочу бросить вас наедине с вашим новым и неожиданным горем. Конечно, у меня нет своей армии, как нет и лестниц, и катапульт, чтобы штурмовать губернаторский замок, и все же обещаю, что я не успокоюсь и не покину вас до тех пор, пока вы навсегда отсюда не выберетесь.
– О, не обещайте того, что не сумеете выполнить, мой добрый и преданный друг, не давайте мне еще больше ложных надежд. Я не смогу сбежать отсюда не только потому, что губернатор Морган – один из самых влиятельных и сильных людей во всем герцогстве Единорога. Я не могу позволить себе сделать это и ради отца, ведь он ничего не знает об Антоне, а, кроме того, во всем зависит от доброты и поддержки губернатора, который обязательно расквитается с ним, если не получит того, что желает…
Друид покачал головой.
– Вы слишком подавлены, моя госпожа, и не можете сейчас мыслить разумно. Скажу лишь одно: вы явно преувеличиваете и переоцениваете возможности губернатора Моргана. Вспомните, что он и по-прежнему надеется на успех своего дела и совсем не ожидает никакого подвоха или вмешательства от кого-либо еще со стороны. И против его заговора с этими нелепыми и подставными женихами мы составим теперь заговор собственный. Ведь и у нас тоже имеется свой жених, причем – единственно нужный. И уж он-то, не сомневайтесь, жаждет видеть свою невесту куда как больше и на куда большее готов ради нее пойти. По крайней мере, очень скоро Антон об этом узнает и не останется сидеть сложа руки. Что же касается вашего отца, то прошу снова простить меня за некоторую нескромность, но ваш покорный слуга предусмотрел, в том числе, и такой вариант и даже догадывался о том, что вы решите так поспешно и благородно пожертвовать собой, а потому и навестил барона Октавиана прежде, чем прийти и уговаривать вас. Узнав, как обстоит дело, он был почти раздавлен и убит горем, но, взглянув на меня с той же невероятной и сияющей уверенностью, с горящими от гнева и отчаяния глазами, он просил спасти вас и вызволить отсюда любой ценой, если только в моих силах совершить подобный поступок. Вы должны простить меня, леди Катрина, но я не мог поступить иначе, зная, что вы не согласитесь бежать, не получив отцовского благословления, – и вот теперь оно с вами, я передаю его вам по просьбе барона.
