Она говорила о Билле, Лоуренс не сомневался, что Оливия куда с большим удовольствием оказалась бы рядом с Биллом, чем с ним. Оливия всегда мечтала, чтобы Билл смотрел на неё так, как смотрел на своих танцовщиц и актрис. Лоуренс полагал, что в какой-то степени она даже заслуживает этого. По крайней мере она заслуживала этого куда больше той актрисы, которая по своей глупости начала хвастаться знакомством с самим Биллом Соммерсом. Лоуренс был всё ещё зол на Билла из-за его увлечения красивыми длинноногими женщинами. Сколько раз из-за них он оказывался в беде. В этот раз его расточительство и неосторожность привели его к тюрьме, а кому приходится вытаскивать его теперь? Конечно, Лоуренсу.
– А что, если я скажу, что хочу, чтобы ты осталась? – спросил Лоуренс.
Зелёный огонь в глаза Оливии мгновенно пропал, она выглядела немного удивлённой и озадаченной.
– Не хочешь?
– Просто у меня затекли ноги и мне нужно поменять положение.
Оливия приподнялась, и Лоурес быстро помассировал свои бёдра. На ощупь они были как камень, и он едва не застонал от боли.
– Просто садись рядом со мной, – сказал он, сдвигаясь как можно ближе к двери и освобождая девушке место.
– А босс настоящий донжуан, – подал голос Гас и рассмеялся. – Кто бы мог подумать.
Щёки Оливии мгновенно вспыхнули.
– Заткнись! – крикнула она Гасу, не оборачиваясь.
Лес внезапно закончился, и грузовик качнуло налетевшим порывом ветра. Тяжёлые дождевые струи барабанили по стеклам, крыше, капоту и дверям с такой силой, что казалось, по машине стреляют мелкой дробью. Но хуже всего был шум ветра, даже не шум, а вой, длинный, жуткий и безрадостный, этот шум напоминал вой волка, огромного волка, прячущегося в темноте.
– Мне не нравится этот звук, – захныкал Майк. – Майку страшно.
– Ничего страшного, Майки, это всего лишь ветер, – попытался успокоить великана Гас, но в его голосе тоже слышался страх.
– Помолчи, Майк, – сказал Лоуренс и посмотрел на водителя. – Мы уже почти на месте, я прав?
– Десять минут, не больше, – ответил Ник, не отводя напряжённого взгляда от дороги.
– Майку не нравится этот звук, – опять захныкал Майк. – Это чудовище, чудовище, которое прячется в темноте.
– Это ветер, – сказал Лоуренс, но перед его глазами стояли сотни, может быть, даже тысячи крыс, разрывающих мешки с нарисованными на них черепами и жадно поедающих яд, а потом всплыло лицо Билла с кровавой пеной на губах. Билл улыбался, но он был уже мёртв, просто сам ещё не знал об этом. – Всего лишь ветер.
– Нет, не ветер, – едва не закричал Майк. – Ветер так делать не умеет.
Лоуренс ожидал, что Оливия сорвётся на Майка, она всегда кричала на него, когда он начинал хныкать и жаловаться. Но после их разговора она стала удивительно молчалива и задумчива и будто не слышала жалоб великана.
Фары грузовика выхватили из серой пелены дождя старую заброшенную закусочную в тени вековых сосен. Окна закусочной были разбиты, а со старых стен уже давно слезла краска, оголяя почерневшее дерево. Ветер сорвал с крыши одну из вывесок, и она, отлетев метров на пятьдесят, зацепилась за кусты. Дороги не было видно, но все знали, что она впереди.
– Мы приехали, – сказал Ник. – Вы выполните своё обещание и отпустите меня.
– Не торопись, дружок, – хохотнул Патрик. – Ты же не хочешь выставить нас на улицу в такой дождь?
Ник посмотрел на Лоуренса.
– Мы дождёмся кое-кого и сразу тебя отпустим, – проговорил Лоуренс, отвечая на взгляд водителя. – Так получилось, что у нас нет автомобиля, и Патрик прав, на улице ждать мы не можем. Уверен, ожидание не займёт много времени.
– Вы обещали мне, что если я довезу вас до места в определённое время, вы отпустите меня, – сказал Ник, и в его голосе были обвиняющие нотки. Он указал на циферблат часов, стрелки застыли на половине седьмого. – Мы на месте, и время ещё не вышло.
– Скажи спасибо, что ты ещё жив, – подал голос Патрик, и в его руке неизвестно откуда взялся нож. Лезвие сверкнуло и упёрлось в небритую шею Ника.
– Патрик, убери эту штуку, – спокойно проговорил Лоуренс. – Я дал обещание, что с Ником ничего не случится и с ним ничего не случится. Если ты его хотя бы поцарапаешь, я тебя пристрелю прямо тут.
Дуло револьвера, чёрная дыра, окружённая никелированной сталью, смотрело из-под пиджака Лоуренса прямо Патрику в лицо. Патрик ухмыльнулся и убрал нож.
– Какая забота. Будто добрая мамочка опекает своего толстого никчёмного сыночка.
– Закрой свой поганый рот, – закричала Оливия во внезапной вспышке ярости. – Если ты его сейчас же не закроешь, я сама его тебе закрою!
В бесцветных, будто две стекляшки, глазах Патрика что-то сверкнуло, но на лице не отразилось даже намёка на страх, только на пухлых губах появилась слюнявая улыбка идиота.
– Чем заткнёшь? Своей дыркой? Я не против. Её давно никто не ласкал, уверен, ей это требуется не меньше, чем монашке в чёртовом монастыре.
Оливия выбросила руку и ударила Патрика прямо по его толстым губам. Одна из губ лопнула, но Патрик даже не пошевелился, он продолжал смотреть на Оливию своим странным взглядом, в котором бегали маленькие огоньки.