Когда заиграла другая песня, я закружилась, сдерживая восторженную икоту. Подбежала к телевизору и начала петь ему, будто он – живой друг. Увидь это посторонний, посчитал бы меня недалекой умом. Временами бывало такое, что от радости я вела себя неадекватно.
Пристала к высокому растению, спела ему, дергая за листочки. Отбежала и запрыгнула на софу, потанцевала на ней, размахивая руками. Решилась на что-то совсем новенькое: уперлась ногой на спинку и, проверив свое равновесие, повалила диван на нее. Довольно взвизгнула, чуть потанцевала и виновато поставила мебель на место. Маргарет голову оторвет, если узнает. Выбежала в центр, спела последний куплет и торжественно поклонилась аудитории. Взглянула на время. Торопливо убавила громкость, выдохнула. Пробежалась взглядом по столу. Все, что от меня требовалось, я сделала.
–– Кхе-кхе.
Обернулась к прихожей и испуганно взвизгнула. Сердце кровью облилось трижды, а к щекам прилила краска.
Мужчина опирался плечом на стену, губы его растягивались в широкой улыбке.
–– Ты! Ты преследуешь меня?
Узнала того мудака, что сбил меня в школе. Так же дорого одет, только вот на лице читалось, что он видел кое-что запретное.
–– Делать мне нечего! – фыркнул он, отлипая от стены.
–– Тогда что здесь забыл? – злобно рычу, приближаясь.
–– Ужин. Маргарет сказала, что немного задержится, поэтому я пришел сюда. Звонил, звонил, но никто не открывал. И вот зашел.
–– Надо было на улице остаться, идиот.
–– Я тебя предупредил. – Улыбка спала, и лицо обрело властный вид.
–– А то – что? Что ты мне сделаешь?
–– Хочешь рискнуть?
–– Да.
–– Тогда…
Нашу «любезную» беседу прервал дед, который со смехом зашел. В руках были шампанское и торт. За ним хихикала бабушка.
–– О, Джон! Ты как всегда пунктуален.
–– Досталось от работы. – Он отошел от меня и направился к ба.
–– Привет, Джон, – начал дед.
–– Добрый вечер, сэр! – И они пожали друг другу руки.
Ой, какой вежливый! Прям святоша. «Добрый вечер, сэр!» Тьфу, самодовольный индюк!
Мы уселись за стол. Мистер Джон Рид, будь он проклят, был напротив. И как-то косо поглядывал на меня. Я подняла ногу на стул так, что колено упиралось в край стола. Его губы дрогнули.
Этот хмырь оказался братом моего друга Джека. Вот ведь черт! Он мне не говорил. Хотя, внешне они очень похожи. Тут и догадаться можно.
Ба рассказала, что Джон владел крупной компанией, которая досталась от отца. Сам же отец перебрался в Европу для главенства более крупной компании. Развелись тут богачи!
И что я еще узнала, так это то, что он и его лучший друг Эйдан, брат Эмили, строят отели по всему миру. Денег не хватало, что ли?
–– Сэм, ты разве не помнишь Джона? – спросила ба.
–– А должна? – Раздраженно подняла бровь.
–– Да. Он однажды заходил к нам. У него волосы были чуть длиннее, и выглядел он не так солидно.
–– Вот как? А я думаю, что за чудовище мохнатое мне в кошмарах снится? – воскликнула я.
Джон в это время пил шампанское. Конечно, проглотить он не мог. Все вылилось ему на брюки. Ха, так и надо!
Дед и ба злобно посмотрели на меня. Я же только хихикнула.
–– Я отойду. – Гость встал.
–– Сэм, проводи, – сквозь зубы сказала Маргарет.
–– Он же был здесь. Наверняка не забыл, где находится уборная.
–– Милая, сходи, – улыбнулся дед. Он только убрал руку от головы. От такого моего высказывания у него, полагаю, шок.
Я шла первой. Как-то страшно. Вдруг Джон толкнет меня или прибьет вообще.
–– Располагайтесь. – Поклонилась я, пройдя на середину ванной комнаты.
Он молча закрыл дверь. Медленно приближался ко мне, я отодвигалась назад, пока не уперлась в стену.
–– Маленькая и очень вредная, – протягивал он тихо. Я скривилась. – Такая непокорная и несносная.
–– Отвали, придурок, – фыркнула ему в лицо.
Джон отошел от меня, усмехаясь, направился к раковине. Намочил руки и протер брюки. Я подала полотенце, бросила на него злобный взгляд и вышла прочь.
Села за стол. Предки болтали, а когда увидели меня, то замолкли и улыбнулись.
–– Ну, как?
–– Мы точно раньше виделись?
–– Да. Тогда тебе было лет двенадцать. Он приходил ко мне заниматься. Бегал перед экзаменами.
–– Ой, все! Больше ничего слышать не хочу об этом. – Я принялась за уже остывший ужин.
Джон молча спустился и сел за стол. Его глаза бегали по мне, но как-то не понятно: то ли злился, то ли размышлял над чем-то, то ли просто идиот.
Вот так и прошли мои выходные. Чудно, правда?
Будильник жутко раздражал. Я махала рукой в его поисках, но тщетно. И куда делся этот круглый партизан?
Чтоб более не слушать противный писк, я соскочила и огляделась.
Белый будильник был привязан веревочкой к палке, которую я никогда прежде не видела. А может и видела, но внимания не обращала. И само это сооружение болталось надо мной. Ну, деда, ну получишь ты! Война, значит, война!
Включила громко музыку в своей комнате. Плясала, одевалась, заплетала волосы, да и подпевала.
На мне красовались светлые с рваной коленкой джинсы и белая майка. Для разноцветья завязала розовые кеды, которые я когда-то сдуру приобрела.
–– Доброе утро, солнышко! – смеялся дед, попивая кофе.
