– Хорошо, – говорит мужчина и смотрит на нее. – Тебя никто не видел?
– Нет. Я точно знаю.
– Я слышал выстрелы. – Тон у него напряженный, он боится.
Но ей уже все равно. Для нее все позади. В ее крови остался только восторг от успеха и предвкушение будущей жизни.
– Это стрелял Дик. Не знаю, что там случилось. Я убежала.
– Значит, никто не видел? Хорошо.
Он кладет сверток на землю, шагает вперед и тянет к ней руки, но теперь отступает она.
– Погоди, – говорит она взволнованно. – Я хочу тебе кое-что показать. Прямо сейчас.
Мужчина замирает. Девушка начинает медленно расстегивать платье, но вдруг отворачивается:
– Нет, не так. Подожди…
Ее руки заняты пуговицами. Так много пуговиц…
– Мы ведь теперь уедем, да? И всегда будем вместе? – говорит она.
– Конечно, – произносит он очень близко.
Удар по голове. Девушка летит с моста, и последнее, что она видит, – черная вода с тонкой кромкой лунного света.
Так вот что хотела сказать река.
– Вот!
Сьюзан с гордостью потрясла пачкой листов. У Виктора нашлись свободные двадцать минут между мероприятиями, и они решили совместить приятное с полезным – немного передохнуть и обсудить расследование. Тихо, чтобы не привлекать внимания Дропса, они просочились в закуток с кушеткой и кофемашиной. Виктор поставил кофе и по обыкновению поправил картину. Она, так же по обыкновению, сползла в другую сторону.
– Менди бы тебя не одобрила, – сказал Виктор. – Снова гора распечаток вместо электронного документа.
– Не люблю таскать с собой ноутбук, – отозвалась Сьюзан. – Итак, здесь у меня выписки из криминальной хроники по всему восемнадцатому веку и началу девятнадцатого. Девушки и женщины, убитые и погибшие в это время.
Она зашуршала листами, раскладывая их по диванчику.
– Очень много самоубийств. Сонни искал в основном те, что были у реки, они вот здесь. – Она протянула Виктору листок. – Но есть еще и те, кто бросался под повозки, вешался в лесу или прыгал с ратуши. Жуть берет, когда об этом читаешь. И ведь не всех опознавали. Семьи часто не хотели признавать, что это их дочь. Они говорили, что Мэри уехала в большой город, а та, что лежит в морге, просто на нее похожа. Так что у нас полно неизвестных девушек.
– Как тебе удалось уговорить Сонни Кинга нам помогать? – спросил Виктор. – У тебя что, на него компромат?
– Не говори глупостей. Я бы не стала его использовать. Так, а где у меня… – Она замерла, почувствовав взгляд. – Что?
– Ничего, – невинно отозвался Виктор, продолжая смотреть.
– Ну, тогда ладно. О чем я? Ах да, лист с именами… Виктор, пожалуйста, смотри в другую сторону. На картину, например.
– Она не говорит ничего интересного.
– Я пока еще тоже. И не скажу, если ты будешь так на меня смотреть.
– Ну ладно. – Виктор подошел к кофемашине и разлил кофе по стаканчикам.
Один он протянул Сьюзан.
– Вот, нашла. Те, кто более-менее подходят нам по возрасту. Мелинда Стоун, Верити Джонс, Пейшенс Блэксмит, Марта Розфилд и Джейн Тейлор. Они все служили в замке в разное время. Конечно, было бы проще, если бы мы знали год, но мы его не знаем. И на Джейн Тейлор я бы не ставила.
– Почему? – спросил Виктор.
Имя показалось ему знакомым. Где же он его слышал? Или видел? Он потер лоб. За последние дни Виктор побывал в стольких местах и поговорил со столькими людьми, что где-то среди них вполне могла быть и Джейн Тейлор. Не самое редкое имя в Англии.
Он сел на кушетку и стал перебирать листы.
– А ты посмотри, это как раз у тебя в руках, – сказала Сьюзан.
– О. Действительно. Это не для медальона. – Виктор отложил лист в сторону и взялся за другой. – А это что?
– Ну, Виктор, это не средние века. В 1804 году здесь уже был врач и что-то вроде больницы. К тому же, может быть, эта Роуз Смит совсем не была хорошей акушеркой. Хорошая загадка, но вряд ли связана с нами. Хотя… есть там еще что-нибудь?
Сьюзан перегнулась через его плечо. Выбившаяся из косы прядь упала ему на щеку, и он, не задумываясь, заправил ее Сьюзан за ухо.
– Спасибо, – сказала Сьюзан.
Именно в этот момент в комнатку вошел Дропс. Он ухмыльнулся.
– Работаете? – спросил он и прошел к кофемашине.
– Каждую минуту, сэр! – гаркнул Виктор.
– Молодцы, – сказал редактор.
Он протянул руку и поправил картину. Она тут же съехала в другую сторону.
– Гораций, почему вы не уберете это чудовище? – спросила Сьюзан. – Ее ведь просто невозможно нормально повесить. У Маддса от нее нервный тик, он даже сюда не заходит.
– Ха!
Гораций Дропс взялся за картину, теперь уже двумя руками, и, удерживая ее в прямом положении, чуть отклонился назад, любуясь. По мнению Сьюзан, любоваться было нечем. Плохонький морской пейзаж с двумя яхтами и чайками, никакой художественной ценности, разве что деревянная рама из красного дерева.
