Поднятый в воздух с ракетного крейсера Москва вертолет ДРЛО обнаружил немецкую эскадру. Теперь машина, зависнув на высоте 3500 метров, будет постоянно следить за немецкими кораблями. Время ее патрулирования – два с половиной часа, а до ракетной атаки осталось на час меньше. Для обеспечения второй фазы операции на смену ей поднимется такой же вертолет с борта «Адмирала Кузнецова». «Адмирал Ушаков», «Сметливый» и «Ярослав Мудрый» параллельным курсом сопровождают немецкую эскадру на дистанции в семьдесят миль, постоянно удерживая ее в пределах досягаемости своих ракет. «Москва», «Адмирал Кузнецов» и танкеры с буксирами находятся на исходной позиции в точке инвазии. Их «главный калибр» простреливает ТВД насквозь, вдоль и поперек. Теперь, если что-то пойдет не по плану, мы готовы нанести удар в любой момент. Фигурально говоря, «палец застыл на кнопке».
Сообщение с «Североморска»: отряд форсировал Передовую минную позицию, и теперь вертолеты ищут проходы, оставленные для линкоров в минных полях горла Финского залива. Центральная минная позиция заминирована гораздо гуще, но выходы в Балтику для собственных линкоров русское командование все равно оставило.
12 октября (29 сентября) 1917 года, 02:45 СЕ, ТАКР «Адмирал Кузнецов»
Александр Васильевич Тамбовцев
Итак, как перелетная птица, я опять возвращаюсь домой. Сердце немного щемит от грусти и предчувствия встречи с родным городом, каким он был за тридцать восемь лет до моего рождения. Городом, который еще не знал ни «красного террора», ни голодных революционных лет и холодных зим. Города, в котором еще живы и никуда не уехали певцы «серебряного века». Не было еще ни строек первых Пятилеток, ни страшных девятисот дней Блокады. Да, Петроград 1917 года – это не Петербург 2012 года. Но все же… Все же… Как ни крути, а это мой город, в котором я родился и вырос…
В 02:45 по берлинскому времени Ка-27 ПС с нашей командой на борту оторвался от палубы «Адмирала Кузнецова». В Петрограде в это время уже было почти четыре часа ночи (или утра – кому как нравится). Мы задержались, готовя для встречи с товарищем Сталиным необходимые «методические материалы». Следом за мной на «Североморск» должны были вылететь и Бережной с Антоновой.
Вертолет поднялся почти на максимальные для себя четыре километра и, пробив верхний край облачности, понесся, освещаемый яркой полной луной. Лететь нам до Петрограда около часа с небольшим. Штурману приходится ориентироваться только на звезды, компас и приводные радиомаяки «Адмирала Кузнецова» и «Североморска». О прочей роскоши, вроде спутниковой навигации, здесь и слыхом не слыхивали. Впрочем, Питер и тогда был большим городом – так что не промахнутся.
Ночь была как по заказу – лунная, но облачная. Время от времени я заглядывал в иллюминатор, наблюдая в разрывах облаков Балтийское море. Иногда вертолет на несколько минут нырял в вязкий туман, в котором, казалось, не было ни верха, ни низа. Ногам было непривычно в сапогах – отвык от них за несколько десятков лет. Китель с чужого плеча немного жал под мышками. Ирина, похожая на молодую работницу с фабрики, смотрелась очень живописно. Она тоже никак не могла привыкнуть к новой одежде, и то и дело поправляла на голове косынку и одергивала подол длинной суконной юбки.
Ну а старший лейтенант Бесоев вместе со своими бойцами были одеты совершенно одинаково: расстегнутые до пояса камуфлированные форменные бушлаты со споротыми погонами. Камуфлированные кепи без эмблем. Под бушлатом – забитая оружием разгрузка, под разгрузкой тельник. Сначала «ксюхи» думали спрятать под бушлаты, но потом решили нести их открыто, на плече стволом вниз. Перед самым вылетом мы переиграли, решили взять обычные АКСУ. Время такое: теперь и с фронта дезертиры бегут с оружием.
Время тянулось медленно. Меня мучила одна мысль: успеем ли застать Сталина в типографии, а если нет, то куда он оттуда направится – к Аллилуевым или в Смольный.
Вертолет, завывая турбинами, летел все дальше на восток, прямо к цели нашего путешествия. Сейчас мы где-то над Финским заливом. Скоро на горизонте покажется Кронштадт. Вертолет стал снижаться еще над Финским заливом, пробивая облака. В Питер мы рассчитывали попасть, обогнув его с севера, чтобы не тарахтеть над самим городом. Со штурманом, моим земляком, мы прикинули, что, зайдя к месту высадки со стороны Пороховых, мы пройдем над дачей Кушелева-Безбородко и выйдем к Таврическому саду со стороны Водопроводной станции. Ее высокая кирпичная башня была хорошим ориентиром.
